Мёртвое озеро

Я пытаюсь не воображать это: ее страх, ее агонию, совершенно бессмысленный ужас того, что с ней произошло.

– Вы сделали это для своего мужа? Для Мэлвина? Он заставил вас сделать это вместо него?

– Полагаю, вы считаете, будто имеете дело с некой семьей маньяков, – говорю я ему совершенно ровным голосом, не меняя ни высоту, ни громкость. Быть может, у детектива Престера тоже есть свои голоса в голове. Надеюсь, что есть. – Мой бывший муж – монстр. Почему бы и мне не быть монстром? Какая нормальная женщина выйдет замуж за такого человека, а тем более останется с ним?

Когда я поднимаю взгляд, он смотрит сквозь меня. Я чувствую, как его глаза прожигают меня насквозь, но не отворачиваюсь. Пусть смотрит. Пусть видит.

– Я вышла замуж за Мэлвина Ройяла потому, что он сделал мне предложение. Я не была особо красивой. И вряд ли была особо умной. Меня учили, что вся моя ценность в том, чтобы осчастливить какого-нибудь мужчину, став его милой женушкой и выносив его детей. Я идеально подходила ему. Невинная, замкнутая девственница, мечтавшая о рыцаре в сияющей броне, который явится, чтобы вечно любить и защищать ее.

Престер ничего не говорит. Он постукивает ручкой по своему блокноту, разглядывая меня.

– Да, несомненно, я была дурой. Я решила стать для него идеальной женой, домохозяйкой, матерью его детей. Мэл хорошо зарабатывал, я родила ему двух чудесных детишек, мы были счастливой семьей. Все шло нормально. Я знаю, вы не можете в это поверить. Черт побери, я сама не могу поверить, что я так считала. Но мы много лет вели совершенно обычную жизнь: Рождество, дни рождения, родительские собрания, танцевальные репетиции, драмкружок и футбол – и никто ничего не подозревал. Такой у него талант, детектив. Мэл действительно настолько хорошо изображал человека, что даже я не заметила разницы.

Престер поднимает брови.

– Я думал, что вы будете защищаться, рассказывая о том, как он избивал вас и в итоге сломил. Разве это не расхожее объяснение?

– Может быть. И, может быть, большинство тех женщин, которые к нему прибегают, – действительно жертвы домашнего насилия. Но Мэл не был… – Я вспоминаю тот момент в спальне, когда его руки затянули мягкий шнур у меня на шее, когда я увидела холодную, хищную угрозу в его глазах и инстинктивно поняла, что с ним не всё в порядке. – Мэл – действительно монстр. Но это не значит, что он не умеет чертовски хорошо притворяться кем-то другим. Как вы думаете, каково это – знать, что ты спала с этим монстром? Знать, что ты оставляла с ним своих детей?

Молчание. На этот раз Престер его не нарушает.

– Когда я заглянула в тот разрушенный гараж и увидела правду, что-то изменилось. Я могла бы увидеть. Могла бы понять раньше.