Озерные страсти

– Ромочка, никто и никогда просто так ни с того ни с сего не начнет палить в другого человека, если, конечно, он не клинический идиот или психически нездоровая личность, – наставительным тоном объяснила тетушка Александра. – И, когда возникает опасность, пусть и мизерная, что может произойти некая неприятность, то любое авось не прокатывает. В таком случае, как правило, срабатывает закон подлости, гласящий: «Если какая-то пакость может случиться, она случится обязательно».

– И что теперь, не жить, что ли? – вступил в дебаты Роман. – Мы же не знаем, какая там с нами пакость может случиться, нас же о них не оповещают, а их в жизни полно на каждом шагу.

– Надо стараться избегать хотя бы тех, о которых мы предупреждены. Анна, например, знала, что человек, который уже убил двоих людей, находится где-то рядом и опасен.

– Я не права, не права! – подняла руки вверх жестом «сдаюсь» Аня. – Признаю. И нет мне оправдания. У Антона Валерьевича я уже прощения попросила.

И почувствовала, как мгновенно горячая волна окатила ее снизу вверх, в красочных подробностях вспомнив, как именно она «попросила прощения» у Северова за завтраком. Нет, началось все с честного признания своей недальновидности, искреннего раскаяния и обещания в дальнейшем никогда не игнорировать его предупреждения, опасения и наставления, а потом как-то так само собой получилось, что она принялась закреплять обещание… ну и… Ладно. Сейчас уж точно не об этом.

– Хорошо, что ты это признаешь, – похвалила тетушка.

– Ну, я все рассказала, можно я уже в душ пойду? – поднимаясь с места, вроде бы спросила, а вроде как и откровенно сбегала Анюта.

В душ ее все-таки отпустили.

Принимать водные процедуры, стараясь не замочить свежую повязку на лице, да еще и лейкопластырь на шее, еще то удовольствие с элементами бытовой акробатики, особенно когда моешь голову. Но Анна справилась вполне удачно, лишь чуть забрызгав марлевую нашлепку.

А как только закончила сушить волосы феном, коротко стукнув, в комнату вошла Александра Юрьевна.

– Я хотела с тобой поговорить, – уведомила тетушка о своих намерениях. И предложила: – Пойдем на балконе посидим."

"Устроились в плетеных креслах, расположенных в наилучшем уголке балкона, с которого открывался более широкий обзор великолепной панорамы.

– Хорошо у нас здесь, – глубоко вздохнув, умиротворенно оглядев пейзажи, поделилась настроением тетушка и практически без перехода от меланхоличной созерцательности к деловому разговору, посмотрев на племянницу, спросила напрямую: – Скажи, Анюта, я правильно истолковала твое замешательство при упоминании имени Антона Валерьевича и эти твои краснеющие щечки?

– Эм-м-м… – промычала вопросительно Аня, не зная, что отвечать.