Овод (СИ)

Мы получим намного больше, – щебечет женщина, трётся о Тима. – До аукциона посидишь здесь. А потом решим. Сейчас у меня нет времени тобой заниматься.

Поворачивается, чтобы уйти, и тянет за собой моего мужа. Я множество раз была в этом подвале и знаю, что санузла здесь точно нет.

– А как справлять нужду? – бросаю вслед вопрос, но дверь закрывается.

Через время входит Тим, кидает к моим ногам несколько бутылок воды и какие-то булочки не первой свежести. С торжественным видом ставит передо мной ведро.

– Санузел, – указывает на предмет. – И кстати, экономь еду и воду. Больше тебе ничего не светит.

– Какой же ты мудак! – бросаю в него слова Овода, в который раз соглашаясь с характеристикой.

– Богатый мудак! Благодаря тебе, идиотка.

Оставляет меня наедине с изъедающими мыслями, от которых хочется выть. Западня. Без выхода и вариантов спасения. Из подвала не выберешься так же просто, как со второго этажа.

Поднимаюсь, покачиваясь и сохраняя равновесие, чтобы осмотреться. Цепляюсь за юбку и падаю ничком, готовая выть от беспомощности. Со злостью рву ткань, избавляясь от слоёв и, наконец, добираюсь до нижней атласной юбки, которая позволяет двигаться. Шлёпаю босыми ступнями по холодному полу подвала, отмечая, что здесь прохладно, несмотря на августовскую жару. Видимо, мачеха перестала поддерживать нужную температуру для хранения вина. Обойдя помещение, отмечаю варианты выхода: массивная дверь и прямоугольное окошко под потолком. И я бы даже пролезла в него, но нюанс в том, что находится оно в двух метрах надо мной, и здесь нет ничего, что можно использовать в качестве подставки.

Пробую ведро, оставленное Тимуром, но его высоты недостаточно. В любом случае, вылезти – полдела, ещё нужно сбежать с охраняемой территории. Надеяться не на кого, но можно дождаться аукциона, когда дом наполнится людьми и кто-то услышит мои крики о помощи.

Дни тянутся не просто долго, а настолько медленно, что я схожу с ума. Несколько дней ко мне никто не приходит. Импровизированный санузел издаёт неприятный запах, но это никого не волнует, как и то, есть ли у меня пища. Смену дня и ночи наблюдаю в узкое окошко под потолком, иногда замечая ноги охранников, патрулирующих территорию. Идея выскользнуть в окно нежизнеспособна, потому что я сразу буду замечена.

– Ну и ароматы. – Передо мной впервые за несколько дней появляется Тимур. – Не сдохла ещё?

– Как видишь.

– Сегодня аукцион, поэтому не смей открывать рот и звать на помощь. Вряд ли тебя кто-то услышит в этой норе, но судьбу лучше не испытывать.

– Когда я отсюда выберусь, – шиплю, не испытывая страх при виде мужа, – ты пожалеешь о том, что сделал.

– Не выберешься. Даже не надейся. Ты никому не нужна. Никто о тебе не помнит. Не переживает.