Отзвуки времени

Ковшиком ладони он прикрыл собачонке голову, и она продолжала косить глазом между пальцев. Разбитый нос тоже болел, и голос звучал неестественно-гнусаво. Утром, чтобы выйти на улицу, Борису Семёновичу пришлось проглотить две таблетки анальгина, но и они не смогли заглушить саднящей боли в районе глаз и переносицы. Борис Семёнович натянул шапку на лоб и посмотрел на молодую пару, что стояла напротив него.

Женщина, почтальонша, частенько пробегала по кварталу с тяжёлой сумкой, а мужчину он видел впервые. Мужчине было лет тридцать пять. Симпатичный, с открытым лицом и длинными волосами, забранными в хвостик. И надо признать, он умел говорить аргументированно, веско и без фальши. Сразу видно — адвокат. Он так и представился. Мужчина настаивал на том, что подонки, избивающие людей, не должны уйти от ответственности. С этим было трудно не согласиться, но чтобы правосудие свершилось, мужчина предлагал вместе с ним пойти в травмпункт и зафиксировать побои, а потом написать заявление в полицию.

— Остальное я сделаю сам. Обещаю, ваши действия будут сведены к минимуму.

— Вы должны согласиться, — мелодичным голосом уговаривала почтальонша. — Я видела, с какой жестокостью парень вас ударил. — Её передёрнуло. — Он настоящий фашист.

Борис Семёнович поёрзал на скамейке, потому что Жулька стала проявлять нетерпение, цепляя лапами свитер. Если разобраться, то парочка права и фашистов надо давить, как клопов, но с другой стороны, Борису Семёновичу не хотелось ввязываться борьбу, разрушая внутреннее равновесие.

«Кто ударит тебя в правую щеку, обрати к нему и другую»[38], — очень кстати вспомнились слова из Писания. Правда, там ещё было «око за око» и «зуб за зуб». Взвесив «за» и «против», Борис Семёнович протяжно, с посвистом, вздохнул:

— Его Бог накажет.

— Однозначно, — сказал адвокат, — и накажет гораздо сильнее, чем городской или Верховный Суд. Может быть не сейчас и не его лично, но возмездие придёт обязательно.

Борис Семёнович глянул на адвоката с уважением.

— Тем не менее наша задача не дать ему искалечить ещё кого-нибудь. — Адвокат взмахнул рукой, как на суде. — Я уверен, что вы не единственная жертва. И главное, посмотрите, подонок выбирает тех, кто не может ответить. Неделю назад он напал на вас, завтра присмотрит беззащитную старушку или ребёнка.

— Нет, — затряс головой Борис Семёнович, — он думал, что я бродяга. Таких часто бьют.

— Бьют беззащитных людей, — оборвал его адвокат, — а бродяги они или нет, значения не имеет. Им так же больно и так же страшно, как всем остальным.

Опустив глаза, Борис Семёнович посмотрел себе под ноги, на которых красовались бесформенные опорки с оборванными шнурками, и подумал, что если бы был одет приличнее, то парень обошёл бы его стороной и ударил кого-то другого.