Отзвуки времени

Щебеча о чём-то своём, те покосились на обросшего бомжа на скамейке, и одна из них наморщила хорошенький носик:

— Фу, ну и вонища!

Молодая мамочка явно кокетничала перед подругой, потому что от бомжа ничем не воняло. Рита часто наблюдала его в скверике или возле супермаркетов. Там он устраивался на заднем дворе, заботливо подстилая картонку своей собачке, чтобы не замёрзла. Крохотная собачка, что одним глазом поглядывала у него из-за пазухи, была такая же замызганная и лохматая, как и её хозяин.

Откуда появились два паренька лет шестнадцати, Рита не обратила внимания. Хорошо одетые, весёлые, с ярким румянцем на щеках, они спокойным шагом подошли к бомжу, и один из них с размаху ударил того ногой в лицо. Другой паренёк успел вынуть телефон и сделать несколько снимков.

Перед Ритиными глазами промелькнул жёлтый ботинок на рифлёной подошве и брызнувшая на собачку алая кровь. Она остолбенела. Тот, что бил, остановился, равнодушно посмотрел на неё пустыми глазами, — они показались ей блёклыми, как у потрошёной рыбы, и выражение лица у него из молодого и сияющего превратилось в маску злобного гнома. Потом оба паренька развернулись и с чувством выполненного долга двинули в сторону супермаркета.

— Господи, нет! — Не помня себя, Рита кинулась к бомжу, на ходу вытаскивая из кармана телефон, чтобы вызвать «Скорую» и полицию. От резких движений почтовая сумка расстегнулась, и из неё на снег выпали пачки писем."

"— Господи, нет! — снова простонала Рита, не зная, куда метаться. Кинулась к бомжу унимать кровь из носа, потом рванулась подбирать письма, упала на колени, поднялась — руки в снегу, снова упала. За пазухой у бомжа визжала и трясла хохолком собачка.

* * *Борис Семёнович не был бомжом, но после смерти жены резко за одну ночь потерял интерес к жизни, потускнел, опустился и старался как можно реже появляться в своей крошечной хрущёвке, в доме, предназначенном под расселение. Расселение так расселение, — к бурному обсуждению новости соседями Борис Семёнович остался совершенно равнодушен. Он знал, что при любых обстоятельствах не уедет из родного района, где каждый метр земли помнит шаги его дорогой Маши. Между этими домами она ходила в овощной магазин, а в том скверике выгуливала собачку Жульку, подобранную на помойке щенком. И ведь что характерно, во время супружеской жизни они постоянно до крика сорились. Однажды после особо бурного выяснения отношений, когда Маша побросала в чемодан свои вещи, он сжал кулаки и проорал ей в лицо:

— Ну и уходи! Отдохну от тебя хоть немного!

Сейчас за те слова Борис Семёнович согласился бы откусить себе язык или зашить рот, потому что мир без Маши не имел ни цвета, ни вкуса, ни запаха.