Отзвуки времени

Никита некоторое время отстранённо наблюдал за ней, потом, немного подняв плечи, обратился к Егору:

— Ну что ж, раз Ольга не желает со мной общаться, мне ничего не остаётся, как передать дело в другие руки.

Никита облокотился о комод, избегая смотреть в сторону могильника. Последней он опустил в яму Леди Ди и мысленно пожелал ей улететь вверх по радуге в страну птичьего счастья.

Егор издал странный, стонущий звук:

— Оля, скажи, что это не ты! Скажи хоть что-нибудь!

Никита увидел, как скулы Ольги напряглись. Разомкнув рот с таким напряжением, словно его зажали в тиски, Ольга хрипло сказала:"

"— Да, отравила и не жалею. Подумаешь, страусы — невелика потеря, переживёшь.

— Переживу однозначно, — холодное спокойствие в груди Никиты стало ледяным, — но за что, Оля? Чем я тебя обидел?

Её глаза сузились в щёлки.

— А всем! — Неожиданно резким движением она дёрнула плечами, стряхнув с них руки Егора. — Явился сюда с деньгами на готовенькое, посмотрите на него — какой барин! Сразу и дом поставил, и ферму, две бригады нанял, только бензопилы визжат, а мы здесь всю жизнь живём, грязь месим, и шиш нам под нос. — Скрутив кукиш, она ткнула им куда-то в сторону печки. — На посёлке только и разговоров: ах, страусиная ферма, ах городской предприниматель! Да если бы не мы с Егором, твои страусы в первый день перемёрли!

Чем дольше Ольга говорила, тем омерзительнее становилось её слушать.

— Достаточно, я понял, — ровным голосом сказал Никита, и Ольга замолчала на полуслове.

— Подожди! — почти выкрикнул Егор. — Ты что, хочешь отправить её в тюрьму? У нас… — Он захлебнулся и плачущим голосом пробормотал: — У нас будет ребёнок.

На этих словах Ольга заёрзала на стуле и посмотрела себе под ноги. Никита заметил, что её ногти ободраны до мяса, а шея, прикрытая шарфом, расчёсана кровавыми полосами.

— Ребёнок? — повторил Никита. От того, что чудовищность поступка никак не совмещалась с женщиной и будущим материнством, по его спине пробежал холодок.

— Да-да, уже четыре месяца! — заверещал Егор. Его побелевшее лицо тряслось. — Если хочешь, то мы покажем справку из женской консультации. Мы и УЗИ уже сделали. Ты не сможешь упечь в тюрьму беременную женщину. Ты не такой!

— Не такой? А какой?

Злость испарилась, уступив место брезгливости и безмерной психологической усталости. Если кого-то здесь раскатали паровым катком, то это был он, Никита Волчегорский собственной персоной. Ему захотелось выйти на улицу и глубоко продышаться. Коротко взглянув на Ольгу, Никита широко шагнул за порог и хлопнул дверью. Дальнейшие разговоры с ней казались абсолютно бесполезными: она уже возвела для себя свой собственный ад, куда есть много входов, но только один выход.