Отзвуки времени

Маргарита старая, у неё двое детей! Хотя стоп! Может быть, у Никиты тоже двое детей или даже пятеро и жена-красавица!

Она осторожно переместилась к Фрицу Ивановичу и показала глазами на Никиту с молотком в руках:

— Фриц Иванович, кто этот мужчина?

Она говорила совсем тихо, одними губами, в надежде на ответный шёпот, но Фриц Иванович не уловил нюанс и громогласно сообщил:

— Никита — владелец фермы со страусами. Мы с ребятами ездили к нему летом на экскурсию.

Страусы? Ферма? Настя была слегка шокирована, но не подала виду. Те фермеры, что приезжали на ярмарку в их город, носили дешёвую одежду и не бегали на дорогущих фирменных лыжах. Уж в чём в чём, а в спортивном инвентаре Настя хорошо разбиралась, потому что на летних каникулах подхалтуривала в спортивном магазине.

— Да-да! — встрепенулся мальчик Рома. Он клацнул пассатижами, которые достал из ящика с инструментом. — Страусы такие здоровские! Я покормил Леди Ди морковкой, а Галя помогала Никите Алексеевичу разносить корм! Правда, Галя?

Настя не слышала, что пискнула Галя, потому что смотрела, как ловко Никита Алексеевич вставляет вывороченную петлю, и соображала, каким образом познакомиться с ним поближе и может даже приручить.

В целом Настя не считала себя легкомысленной или глупышкой, способной бегать за смазливыми мужчинами, но в данную минуту её сердце вело себя очень странно: то замирая, то начиная учащённо биться где-то в районе горла. А вдруг это судьба? К тому же налицо все атрибуты романтики, чтобы было о чём вспомнить на старости лет: метель, чудесное спасение, нечаянная встреча по бабушкиному завещанию. Наверное, не зря бабушка Поля отправила её в Пустошку. Как в воду глядела.

Незадолго до смерти бабушка сказала:

— Настёна, дай мне слово, что съездишь в Пустошку и разыщешь Фрица.

Бабушка болела гриппом, и сперва Настя подумала, что бабуля бредит, потому что фрицев надо искать не на пустошах, а на курортах в Турции, а ещё лучше — съездить сразу в Германию. Если покопаться в Интернете, то вполне можно поймать недорогие путёвки в Берлин или Прагу, а оттуда до Дрездена рукой подать. Когда они с Серёжкой собирались пожениться, то прорабатывали маршрут свадебного путешествия.

Но бабуля Поля не бредила, хотя от температуры её глаза горели с яркой лихорадочностью.

— Найди Фрица, — она закашлялась, — его отчество Иванович, а фамилия Гомонов. Я знаю, что он жив, и ты его разыщешь, ты умная и упорная. Скажешь ему, что я всю жизнь жалела о своих словах.

— О каких, бабуля?

— Он знает и если захочет — расскажет. — Узкое лицо бабушки — размером с кулачок — провалилось в подушки, сравнявшись цветом с серовато-голубой наволочкой. Только щёки горели алыми пятнами. Она облизала сухие губы, обмётанные жаром.