Отзвуки времени

Она не сопротивлялась, только повернулась и бросила прощальный взгляд на Полю. Думала, что кто-нибудь из сельчан её пригреет, пока отец с фронта не вернётся. Но девочка вырвалась и побежала за матерью: «Мама! Мама! Не уходи! Отпустите её!»

Фриц Иванович нервничал, поэтому говорил, убыстряя темп, пока не перешёл на громкий шёпот. Перед глазами маячило бледное лицо Насти, а он представлял перед собой совсем другое, очень похожее и тоже родное лицо Полины. А ещё представлял себе немецкого офицера и внутренне сжимался, потому что в сознании мелькал довоенный Кёнигсберг и вальсирующие фигуры женщины и мужчины в форме вермахта.

Настя всхлипнула, и он продолжил:

— Их привели в избу, где прежде жил председатель колхоза, а ещё раньше церковный староста. — Фриц Иванович задумчиво потёр рукой щёку и не стал упоминать, что семью старосты выселял из дома именно отец тёти Саши — уполномоченный Комитета бедноты. После войны деревенские бабы на предмет рокового совпадения языки стёрли. На его любопытные расспросы мама Вера туманно ответила: «Время нам выпало смутное, запутанное, когда неправые считали себя правыми, а правые — виноватыми».

Чтобы пересохшее горло не царапал кашель, Фриц Иванович жадно выпил полстакана остывшего чая. Он чувствовал себя полностью обессиленным.

— А что было потом? — Тихий вопрос Насти вывел его из размышлений."

"— Потом какой-то солдат пинком сапога отправил Полину в чулан, и оттуда она слышала немецкую речь и крики матери. Она не знает, сколько длился допрос, но когда в чулан волоком притащили тётю Сашу, в окошечке под потолком было темно. Ночь Полина провела, обнимая маму, и только утром, когда рассвело, поняла, что та не дышит. Наверное, девочку тоже убили бы, а людей в амбаре сожгли, но началось наступление партизан и немцы бежали. Женщины, что обмывали Александру для похорон, говорили, что её тело было на ремни ножами исполосовано, кровавую одежду снять не могли.

В тяжёлом молчании прошло несколько минут, прежде чем Фриц Иванович решился спросить:

— Теперь ты понимаешь, почему бабушка Поля не захотела выйти замуж за немца?

Настя молча кивнула:

— Да, понимаю. Но… — Она подняла заплаканные глаза.

Он встрепенулся, готовый услышать резкость в свой адрес, словно был в ответе за всю Германию от Рейна до Одера:

— Что — но?

Настя встала, трогательная и хрупкая, и, внезапно подбежав к нему, крепко, до боли, обняла:

— Но вы же не немец, Фриц Иванович! Вы не немец, вы русский!

* * *На фоне заснеженного двора веник-голик, засунутый в красное ведро, торчал зимним букетом. Потоптавшись на пороге, Рита обмела снег с сапожек и нажала кнопку звонка. Предварительно хрипло тренькнув, он раскатился весёлым стрёкотом молоточка по тарелочке, вызвав ассоциацию с допотопным будильником.