Ответный темперамент

– Может, я на их месте тоже меня бы ненавидела, – вздохнула Ольга.

– Ты ни на чьем месте никого бы не ненавидела за то, что у него есть то, чего у тебя нет, – витиевато, но понятно объяснила Наташка. – Такая уж у тебя натура. Только ты не правило, а исключение. В общем, позвони мне завтра, расскажи, что там за Васильев.

Глава 14

– Значит, вы поняли, Ольга Евгеньевна? Как только вам позвонят из приемного и скажут явиться для госпитализации, сразу перезванивайте мне. Иначе можете попасть в другое отделение, и мне потом придется прилагать лишние усилия, чтобы перевести вас к себе.

– Я поняла, – кивнула Ольга. – Спасибо. Игорь Леонидович, сколько будет стоить операция?

Она впервые задала этот вопрос без смущения: привыкла наконец, что на него без смущения же отвечают."

"– Значит, так, – сказал Васильев. – Давайте сразу договоримся. Пока вы будете находиться у меня в отделении, никаких выплат я вас попрошу не делать. Вот когда будете выписываться – пожалуйста. Благодарите врачей, сестер, санитарок – кого считаете нужным и в тех формах, какие считаете возможными. Но во время лечения я вас попрошу не развращать мне персонал.

– То есть как?.. – растерянно проговорила Ольга.

– Да вот так. А что такого странного вы в этом находите?

– Я… ничего… Но я впервые слышу такое от врача! – выпалила она.

– Да? Ну что ж, мы должны быть готовы бесконечно совершенствовать свои представления о жизни, – усмехнулся он. – До встречи, Ольга Евгеньевна.

Таким вот образом Ольга стала пациенткой доктора Васильева. И таким образом оказалась в этой палате на три койки, и смотрела теперь в окно на высокие сосны больничного парка; больница находилась в нескольких километрах от Кольцевой, в огромном парке.

Вообще-то лучше было бы, конечно, сидеть не в палате, а там, под соснами, и дышать прекрасным воздухом июля, но ее вот-вот должны были вызвать на консультацию. Васильев записал ее к какому-то невообразимому светиле, профессору, который консультировал у него в отделении раз в месяц. Чем именно знаменит профессор, для чего ее к нему записали, в это Ольга не вникала. Наконец она поняла, что можно не вникать в то, в чем она все равно ничего не понимает. И ее охватило от этого невероятное облегчение! Она хотела только, чтобы все это уж поскорее закончилось – и консультации эти все, и, главное, операция.

Во-первых, ее измучила жизнь с сознанием своей болезни, а во-вторых, стыдно признаться, осточертело общение с соседками по палате. Они, как нарочно, подобрались именно такие, от каких Ольга давно уже старалась держаться подальше: по уши занятые только тем, что можно съесть или надеть на себя, и глубоко убежденные, что только так и нужно жить, и глубоко презирающие ее за недостаточное внимание к этой стороне жизни.