Отверженная

— Признай, что тебе хорошо, Черничка. Так хорошо, как не было никогда. Ни с кем другим! — отчеканил Кирилл, глядя прямо в глаза. — Без твоего постоянного самоконтроля ты, наконец-то, открыла свою истинную страстную натуру. Трахать тебя такую одно удовольствие…

— Хорошо? — холодно рассмеялась я ему прямо в лицо и с трудом удерживаясь от пика, выпалила, как на духу. — Позже я пришлю тебе видео секса с мужчиной, к которому к меня есть чувства. Сравнишь и подведешь итоги.

— Ну ты и сука… — рыкнул он, вонзаясь так резко, что перед глазами появилась пелена. Клитор пульсировал, стенки ныли, как и руки, желающие расцарапать те участки тела мужчины, что остались нетронутыми. — Тварь!

В ответ я лишь рассмеялась и закатила глаза, желая получить наконец-то, чего так жаждало тело. Немного, еще немного, совсем немного… Толчок, толчок, еще толчок…

— Посмотри на меня! — зарычал он, останавливаясь, а затем резко сжал подбородок, заставляя открыть глаза. Его губы потянулись к моим, пальцы надавили на скулы, заставляя отрыть рот. Я замычала в несогласии и повела бедрами, но он не дал. Повалил на кровать, припечатывая к матрасу своей тушкой. — Пока не поцелуешь, я не дам тебе кончить. Действие препаратов пройдет через сутки. До этого момента ты сойдешь с ума от желания. А трахнуть тебя могу только я, Черничка! Буду очень тщательно следить, чтобы ты не шалила своими непослушными пальчиками…

— Гребаный извращенец! Гари в аду! — прицедила я по слогам и попыталась сдаться. Нет! Ничего не было в голове, кроме дикого желания сбросить с плеч груз напряжения. Дикого, всеобъемлющего, парализующего волю. — Нет, я стану твоим адом, Шакалов. Тут, на земле!

И я сдалась… Потянулась вперед и проведя языком по его губам получила заслуженный толчок. Укусила губу, погладила его язык и палец мужчины вернулся к клитору. Проникла внутрь, очертила контуры неба, прикусила язык и он снова вернулся к задней стенке влагалища.

Толчки, движения, пот, стоны, крики, проклятия… Все смешалось. Как внезапно что-то разорвалось внизу живота, так сильно, что меня било в судорогах больше получала. В агонии метало в стороны, тело трясло, а пот лился ручьями. Губы мужчины были искусаны, про язык и вовсе стоит молчать, но я… Я прежняя умерла в тот момент. Что-то новое проснулось.

— Теперь проваливай, Шакалов. — бессвязно прошептала я, когда смогла говорить. Он вышел из меня, после того, как вагина перестала сокращаться и дала его члену заслуженный отдых. Мужчина завалился рядом и подмял меня под себя. Глаза закрывались, сил хватило только чтобы недовольно повести плечом и невнятно пробормотать:

— Я серьезно! Если хочешь проснуться живым — проваливай.

— Нихрена.