Отвергнутый наследник

– Изнеженно? – спрашивает она, а потом хмурится. – Играть на музыкальном инструменте не легче, чем играть в футбол. Думаешь, сидеть часами напролет с деревянной штуковиной, зажатой между плечом и подбородком, – это комфортно и легко?

– А что, нет?

– Нет. Знаешь, сколько раз после репетиций у меня кровоточили пальцы? – Она пихает свою миленькую ручку мне под нос.

– Много?

– Именно, много. А когда у тебя болят пальцы, ты ничего не можешь делать, даже застегнуть пуговицы на рубашке.

– Я застегну твою рубашку, – не задумываясь отвечаю я.

Она бросает в меня дом.

– Истон!

Я ловлю фигурку и ставлю ее на владение Хартли.

– Прости, старая привычка.

– Почему?

– Почему что?

– Почему это старая привычка?

– Не знаю. Просто, – бормочу я, кидаю кубик и делаю ход.

Снова железная дорога, но я не могу себе ее позволить и поэтому подталкиваю кубик к Хартли.

– Да брось, расскажи мне!

– Зачем?

– Потому что друзья все друг другу рассказывают.

Я поднимаю брови.

– И ты так много мне рассказываешь.

Она пожимает плечами.

– Ты знаешь, какая ситуация у меня дома.

– Но не потому, что ты мне об этом рассказала, – с раздражением возражаю я. – Я подслушал.

– Но все равно ты знаешь, – настаивает она.

– Я так поступаю, потому что такова моя роль, – сердито выдаю я.

И тут же пожалев об этой вспышке, принимаюсь изучать свою машинку, как будто она детальная копия дорогущей «бугатти» Стива. Я просто влюблен в эту чертову тачку.

– Не буду притворяться, что все понимаю, но я знаю, что значит быть средним ребенком. Ты не такой идеальный, как твои старшие братья или сестры, и в то же время уже больше не милый младенец.

– Не совсем так, – отрицаю я, но ее слова бьют в самое сердце.

Рид и Гидеон чрезвычайно собранные. У них, в отличие от меня, есть самодисциплина, и поэтому они выступают за спортивные команды своего университета, а вот мне это не светит. Близнецы связаны между собой на каком-то глубинном уровне, чего, по-моему, не понимает даже Лорен. Я же всегда был посередине. Вокруг меня крутились братья, и все же я оставался сам по себе. Лишь мамина чрезмерная забота выделялась на всем этом фоне, и даже сейчас, вспоминая о том, как она сдувала с меня пылинки, я чувствую себя неловко.

– Мне нравится быть Истоном Ройалом. В мире нет ничего, что я не мог бы себе позволить. – Надо показать Хартли, как она ошиблась, выставив меня полным неудачником. – Я сказал «привычка», потому что многие люди меня очень любят, и мне хочется отплатить им тем же. Я делаю им приятное, говоря комплименты.

– Хорошо, – говорит Хартли.

Ее снисходительный тон уже начинает действовать на нервы больше, чем наш спор, но мне удается держать язык за зубами.