Отвергнутая жена. В плену генерала (СИ)

«Может, еще не всё потеряно для нас», — подумала я, глядя на него. «Может быть, еще есть шанс начать всё сначала?»

— Ты пустышка. Ты трофей. И ты слишком много говоришь, — он схватил меня за горло, показывая свою власть надо мной. — Ты здесь никто.

— Я твоя жена, — хрипло ответила я.

— Ты рабыня. Вижу, отец не научил тебя ничему. Ты слабая, никчемная недодраконица. На что твой отец рассчитывал, отдавая тебя мне? Что я буду как собака бегать за тобой и охранять?

— Ни на что он не рассчитывал.

Сказать ему о том, что Огненные натворили, я не могла. Было обидно, что мне приходится терпеть то, чего я не заслуживаю.

А потом Ледяной склонился низко-низко, почти к самым губам. Меня обдало запахом морозной свежести и ароматом сандала. Хватка на горле стала крепче.

Я вскинула подбородок.

Не покорюсь этому мужлану. Он не увидит, насколько мне больно.

Фениксы не сдаются. Даже бывшие.

— Твоя жизнь. Только. В твоих. Руках, — чеканил он каждое слово. А потом притянул меня за шею еще ближе. — Сдохнешь — и я только порадуюсь.

Глава 16

— Твоя жизнь. Только. В твоих. Руках, — чеканил Даррен каждое слово. А потом притянул меня за шею еще ближе. — Сдохнешь — и я только порадуюсь.

— Не дождешься! Вопреки твоему желанию выживу! Слышишь? Ты пожалеешь о том, как относился ко мне. Вы все, — прошипела я ему в лицо.

— У тебя слишком большое самомнение, учитывая, что ты Пустышка. Даже ипостась не унаследовала. Так откуда эти амбиции?

— Не твое дело! Отпусти меня!

Тот отпустил меня и скривился. Я попятилась, но устояла. Сжимала в руках теплое тельце моего кота.

Я взывала к нему и надеялась, что он в этом воплощении настолько живуч, насколько и в прошлом.

Мой маленький смелый друг.

— Мне и вправду некогда заниматься тобой. Отправляйся в шатер и чтобы нос не высовывала, — он поднял свой клинок, с конца которого капала кровь и почти дотронулся до моей груди.

Я снова сделала шаг назад. Его глаза вдруг наполнились льдом."

"— Тебя не учили правилам поведения. От зверя нельзя бежать, показывать страх, — он снова вопреки своим словам оказался рядом, сжал мою талию своей рукой, прогнул меня в пояснице. Между нами были мои скованные руки и Соломон.

— Я… не бегу, — почему-то шепотом произнесла я.

Меня окружал аромат сандала и можжевельника. По телу побежали мурашки и волоски встали дыбом, как было при холоде. Магия мужа бунтовала. Его голубые глаза сверкали. Губы кривились.

Я ощущала себя трофеем.

— Маленькая дерзкая пигалица. Отвратительно воспитанная. Повторю только один раз. Мои приказы не обсуждаются, со мной не спорят. Я говорю, ты делаешь.

— Но…

— Без «но». И если я сказал бегом в шатер, то ты уже должна быть там, а не пялиться с круглыми глазами на меня и не облизывать свои губы.