Отвергнутая жена. В плену генерала (СИ)

Вытерла тело, потом намотала чалму на голове и подошла к стопке одежды.

Надела удобное хлопковое белье, очень напоминающее наше земное, белую рубашку, широкий пояс. Светло-коричневые кожаные штаны из мягкой кожи сели как влитые. Кожаная куртка в тон, с ремешками и меховым капюшоном была просто идеальной и теплой.

Высокие до колен сапоги на шнуровке с удобной протекторной подошвой пришлись по душе. Я сама себе напоминала какого-то ассасина. Еще бы мечи крест-накрест на спину и точно воительница.

Только вот я ничего не умела и была беззащитна.

Нира вошла в шатер как раз, когда я разогнулась, зашнуровав сапоги. Я под ее внимательным взглядом сняла ткань с головы и, расчесывая руками волосы, встала рядом с огнем.

И только сейчас заметила, что у нее в руке была клетка.

— Спасибо за все. За еду и возможность помыться. Одежда тоже подошла.

— Я рада, — сухо бросила женщина.

— А что это у вас? — я кивком головы указала на ее руки.

— Это твое.

— Мое? — удивилась я. — Моего тут ничего нет.

— Так уж и нет, — усмехнулась старуха, тонкие морщинки собрались в лучики вокруг глаз.

А потом она склонилась над небольшой клеткой, прикрытой шалью, и сдернула ее.

Белоснежный кот метался в клетке, хватал лапами прутья и грыз их, а потом снова метался и открывал странно рот, словно хотел пыхнуть огнем.

Очень необычное животное.

Нира распахнула клетку, кот заорал на своем кошачьем. А потом она его подхватила на руки.

— А ну замолчи, негодник! Всполошишь тут всех, а мне придется заклятие молчания на тебя навесить, — фыркнула Нира. — Смотри лучше, к кому я тебя принесла.

И тут старуха что-то прошептала, и я вдруг стала различать речь этого кота.

— Поганцы! Твари! Вы что наделали! Меня найдут! И вас всех к чертовой матери сожгут тут! Сосульки недоделанные. Да я бы вас сам всех спалил. Где мой огонь! За мной придут и… мля… вас тут всех положат!

Мне показалось, у меня культурный шок. Кот ругался и даже иногда сквернословил.

Он вырывался из рук старухи, но та крепко держала его за холку. Он поджал хвост, зло уставился на меня.

— Смотри, сказала, — Нира стряхнула кота. — Хозяйка твоя, дурень.

— Где? Старуха. Ослепла что ли! А ну пусти, сказал!

И тут до меня дошло.

— Боже мой. Соломон, это ты? — запинаясь, прошептала я.

А потом в два шага оказалась рядом и вырвала матерящегося кота из рук Ниры. Я заглянула ему в глаза, не веря.

— Чё? Откуда ты знаешь? — он вылупился на меня, а потом до него дошло!

— Боже мой! Ящерка ты моя! Ты живой, ты со мной!

— Ринка, ты что ли? — кот смешно округлил глаза.

— Да-да, мой хороший, — я снова расплакалась, обняла кота так, что тот пискнул. Пришлось разжать объятия.

— Что с тобой? Ты почему… такая? — прокряхтел кот после моего приступа душительной любви.