Отвергнутая жена Дракона, или Всё познаётся в сравнении (СИ)

Покосившиеся железные ворота — ржавые, как мои веснушки, открывались настолько тяжело, словно их не смазывали целую вечность и даже больше. Того, кто эти ворота двигал, я сперва не увидела, но потом поняла, что эта тот самый возница, который меня привез. Значит, никто нас не встречает. Каменный забор местами рассыпался, местами был покрыт такими трещинами, что на него было страшно даже дышать.

Карета снова пришла в движение, и мы въехали на территорию, которую я назвала бы исключительно дремучим лесом. Если здесь когда-то и орудовал садовник, то это было очень и очень давно. В прошлой жизни, не иначе…

Аллеи, которые едва угадывались среди ковра почерневшей прошлогодней травы, превратились в крошево, кустарники разрослись, как инопланетные захватчики.

В общем, от зрелища одного только «сада» становилось жутко.

Здание, выросшее впереди, оказалось вполне под стать всему остальному. Я ожидала чего угодно, но не мрачного двухэтажного особняка с выбитыми стеклами на окнах второго этажа, покосившейся крышей и раскрошившейся, почти слизанной каменной лестницей, по которой взбираться было опасно для жизни.

Что это??? Меня привезли, как Аленушку в лес — умирать от холода, голода и одиночества?

Но нет, не успела карета подкатить к этой самой «недолестнице», как из входной двери высунулась чья-то сморщенная физиономия."

"Еще издалека я разглядела совершенно седые космы, торчащие из-под лихо завязанного платка, вылинявшее тряпье на согбенном теле и реально перекошенное от раздражения лицо древней старухи.

О Боже, никак баба Яга???

Честно говоря, в первые мгновения я готова была поверить даже в это: мир всё-таки иной, магический, мало ли чего…

Но потом подумала, что сказочная бабка должна была бы жить в избушке на курьих ножках, а не в особняке, достойном проживания как минимум родственников графа Дракулы…

Старуха вышла на порог, но впечатления о ней не стали лучше. Я даже укорила себя за чрезмерную предвзятость: ну старая, ну одета отвратительно, ну ассоциации у меня такие. А вдруг в душе она — бабушка Божий одуванчик? Я ведь тоже в своей прошлой жизни выглядела по меркам обычных людей настоящей страхолюдиной.

Но колючий взгляд, которым она нас одарила, с Божьим одуванчиком никак не вязался.

Возница, кряхтя, спустился с козел и подошел к бабке, о чем-то ей приглушенно говоря. Она слушала его пару мгновений, а потом так скривилась, будто он предложил ей в честь радостной встречи схомячить пару лимонов с кожурой.

Старуха тыкнула скорченным пальцем в карету, потом этим же пальцем покрутила у виска — о, какой универсальный во всех мирах жест! — и начала о чем-то с мужичком спорить. Я закатила глаза.