Отвергнутая невеста Золотого дракона

Когда-то полный жизни и силы, теперь он превратился в собственную тень, иссохшую оболочку. Без мамы в нём потух внутренний огонь, оставив лишь уголья воспоминаний.

Я подошла к отцу и опустилась на корточки рядом с его креслом, бережно накрыв его руку своей. Морщинистые пальцы чуть дрогнули под моим прикосновением.

– Тебе, правда, лучше поберечь себя, – тихо произнесла я. – Второй этаж, лестницы… Это слишком большая нагрузка.

Глава семьи недовольно пробурчал что-то себе под нос, но руку не отнял. В его потускневших глазах промелькнула тень былой строптивости.

– Вот принесут чай и мне будет намного лучше, моя дорогая, – мягко проговорил некогда суровый Чёрный дракон."

"Громыхание подносов вырвало меня из тягостных размышлений. Алана и Мортимер расставляли на журнальном столике чашки и большой пузатый чайник, от которого поднимался густой пар, окутывая гостиную тёплым и уютным ароматом.

Я села на кушетку рядом с братом, чувствуя, как атмосфера в гостиной сгущается с каждой секундой. Неловкое молчание затягивалось, словно петля на шее. Первым его прервал отец:

– Рассказывайте уже, что стряслось. Явно ведь что-то серьёзное, раз вы так поспешно вернулись, – в его голосе слышались нотки беспокойства и нетерпения.

– У Айлин возникли некоторые… проблемы с её истинным, – начал брат, осторожно подбирая слова.

Брови отца взметнулись вверх. Я поёрзала на месте, комкая в руках грубую ткань платья.

– Он… он оказался не совсем тем, кем я его считала, – сбивчиво проговорила я, не решаясь поднять глаза. – Понимаешь… В общем, я поняла, что не могу быть с ним. Просто не хочу!

– Вот как, – медленно произнёс отец, не сводя с меня пристального взгляда, от которого мне становилось не по себе. – И что же он сказал тебе?

– Эдриан дал мне понять, что не желает жениться на такой, как я, – мой голос дрогнул, и я почувствовала, как к горлу подступает ком.

– На такой, как ты? – отец громыхнул чашкой, поставив её на стол с такой силой, что она чуть не раскололась надвое. В его глазах полыхнул гнев. – А что же в тебе плохого, скажи, пожалуйста? Как смеет он… – папа недоговорил, разразившись тяжёлым кашлем, сотрясающим всё его тело.

Я тут же опустилась рядом с ним на колени, чувствуя, как сердце разрывается от осознания того, что с этим состоянием ничего поделать нельзя. Болезнь медленно, но верно подтачивала его силы.

– Всё… всё хорошо, – успокаивающе похлопал меня по плечу папа, когда приступ утих. Его ладонь была сухой и горячей. – Так… что же его не устроило в моей милой очаровательной дочери?

– Может, отложим этот разговор на потом? – строгим тоном произнёс Оуэн, бросив на меня предостерегающий взгляд.

– Нет… – яростно помотал головой отец, – скажите сейчас.