Отвергнутая невеста. (не)нужная жена (СИ)

Напротив, оно было лишено пафосных излишеств. Нежный рукавчик, отороченный кружевом сползал по красивому плечу владелицы. Во взгляде леди Кэтрин читалось: “Иду иметь эту жизнь!”.

— Мадам, — произнес Розен. — Что-то случилось?

Леди Кэтрин усмехнулась, наслаждаясь произведенным эффектом. Она даже повернулась в профиль, чтобы все могли насладиться ее обновкой.

— А что должно? — кокетливо произнесла леди Кэтрин.

Ее супруг опомнился не сразу, чтобы встать и отодвинуть стул.

— Мне показалось, что тем, кто болеет лихорадкой лучше оставаться в постели, — произнес Розен.

— С чего вы взяли, что я больна? — леди Кэтрин бросила удивленный взгляд на Розена. — Ах, погодите… Вы решили, что это мокрая ночная сорочка? Увы, нет. Это — новая столичная мода!

Она сказала это с таким превосходством, словно королева обращается к подданным.

— Я не про платье. Я про то, что твориться в вашей голове. Иначе, как лихорадочным бредом я назвать это не могу, — заметил Розен.

— Я попросила отца, чтобы он прислал мне несколько модных платьев и парочку модных журналов. Кто-то же должен нести моду в провинцию? — удивилась леди Кэтрин. — Сейчас вся столица так ходит. Долой корсеты! Мои сестры будут дебютировать в таких же платьях! Их уже заказали!

— У меня одного складывается такое чувство, словно у нас тут не столовая, а спальня. И все мы участники первой брачной ночи с леди Кэтрин? — усмехнулся Розен, беря бокал.

— Кто виноват, что мода не стоит на месте! — заметила леди Кэтрин с некоторым высокомерием. — Сама принцесса на прошлом королевском балу появилась в таком платье. Так что тут ничего не поделаешь!"

"— Итить твою налево! Я опередила эту моду на сорок лет, когда в дождь вышла в ночной рубашке на балкон, а меня с желоба так водой холодной окатило! — усмехнулась Бэтани, собирая цветы обратно в вазу.

— Не знаю, что ты там опередила, но сейчас… — леди Кэтрин любовно расправила прилипшее платье к телу. — Это — последний писк моды!

— На этот писк моды не хватает мяуканья цензуры, — бросил Розен, принимаясь за еду.

Я тоже стала есть, чувствуя на себе взгляд Аскеля. От этого взгляда мне становилось неуютно. Остаток ужина прошел в молчании. Слышно было, как скребутся вилки о тарелки, как шуршат салфетки и скрипят стулья

— Розен, — послышался голос леди Кэтрин. — Я только заметила. Откуда у вас этот шрам?

— Однажды, я сказал женщине все, что я ней думаю, — мрачно с усмешкой отозвался Розен, а я подняла глаза на Аскеля, который пристально смотрел на меня. — И сейчас я боюсь снова не сдержаться!

Люстра, усыпанная свечами нарядно сверкала, леди Кэтрин еще несколько раз пыталась завести разговор о погоде, о столичных новостях. Казалось, она весело болтает сама с собой. За все время ужина Аскель не произнес ни слова.