Леди из охотничьего домика, или Отвергнутая жена

Дышать всей этой пылью, да ещё и при заколоченных окнах, которые невозможно лишний раз открыть для девочки не менее губительно, чем присутствие посторонних людей. Если не больше... Вы сами знаете, что к нам никто не ходит, и тот же Херб навещал только из-за Софи на тот случай, если вдруг не смогу выбраться из озера или...

– Госпожа Вербер, благодарю за попытку принять участие в судьбе Эль, но всё это мало что изменит. Я не готов разлучиться с дочерью. Она – последнее дорогое, что осталось в моей жизни.

– Понимаю, что моё предложение сейчас прозвучит ещё более двусмысленным, чем ваш визит с красными розами... Днём вы и так частенько в отъезде, а вечером могли бы приезжать в охотничий домик и оставаться до утра. Та же Сабрина подтвердит всегда, что ничего аморального не происходило, а такие визиты, как и переезд Эль – временная мера.

– Нет, госпожа Вербер. Это мало, что изменит.

Я пыталась под нейтральным предлогом добиться переезда Эль в охотничий домик, чтобы потихоньку исправить все её проблемы со здоровьем, ведь за один раз привести в нормальное состояние то же сердце мне не под силу. Вангер хороший человек и любящий отец, но раскрыть перед ним тайну о наличии у меня дара было страшно. Сколько раз я шла навстречу родителям больных детей, занималась с ними дополнительно, пробовала новые методики или другие приёмы, а потом, когда всё получалось и ребёнок показывал успехи, получала ушат помоев, вылитых на голову, кучу жалоб. Обиднее всего было за доносы, в которых говорилось, что за дополнительную плату занимаюсь частной практикой, хотя ни копейки не брала за те сеансы. Это в моменты отчаяния люди готовы на всё, а потом всё добро сразу как-то забывается. Дети – моё слабое место, а потому раз за разом наступала на одни и те же грабли и в итоге вынуждена была уволиться и идти работать в зоомагазин.

Я прикрыла Эль тонкой простынкой и отошла от кровати: – Господин Вангер, у вас есть нож?

Понятное дело, что в комнате, в которой жила практически слепая девочка, не было острых предметов, поэтому иных вариантов, как задать этот вопрос, не видела.

– Госпожа Вербер, что вы задумали? – Вангер не спеша поднялся с кровати и медленно сделал несколько шагов в мою сторону.

– Явно не то, о чём вы сейчас подумали, господин Вангер. Поклянитесь: никто никогда не узнает о том, что вы сейчас увидите. Жизнью дочери клянитесь, потому что мне дорога моей.

Я вытащила из уложенной на затылке косы шпильку и крепко зажала в руке. Не самый лучший вариант, но единственный из доступных. Старинные шпильки отличались от тех, к которым привыкли все мои современники, острыми концами, а не закруглёнными с напаянными на них шариками.

Вангер сделал ещё один шаг, приподнимая руки на уровень груди: – Госпожа Вербер... Кристин... Не делайте глупостей.