Отвергнутая целительница для Дракона

 – Твой отец не поскупится на пышную свадьбу для своей единственной дочери.

Я кивнула. Отец действительно не жалел сил и средств, чтобы сделать мой праздник незабываемым. Но, если честно, меня гораздо больше волновала сама церемония и предстоящая семейная жизнь.

До дома мы добрались на удивление быстро. Поблагодарив и поспешно попрощавшись с преподавателем, я буквально выпорхнула из кареты, взбежала по ступенькам крыльца и, не задерживаясь в доме, поспешила в оранжерею. Семена огнецвета, даже в кармане успели промокнуть и требовали немедленной просушки. Закончив с семенами и бережно разложив их на стеллажах, я, наконец, позволила себе переступить порог дома.

Мягкая теплота, исходящая от потрескивающего в камине огня, в сочетании с теплом развешанных по дому магических артефактов, окутала меня с головы до ног. Оно проникало в каждую клеточку, расслабляя и успокаивая. Вот только меня не покидало гнетущее ощущение, что что-то не так. В доме стояла непривычная, какая-то неестественная тишина, нарушаемая лишь размеренным, бесстрастным тиканьем напольных часов, которые разбивали время на секунды.

Сняв промокшее пальто и повесив его на крючок, я осторожно двинулась вглубь дома. Последние три месяца у нас гостили мои тётушки – родные сёстры отца. Взбалмошные столичные дамы, они внесли в нашу размеренную жизнь столько шума и суеты, что порой к вечеру у меня начинала болеть голова. Поэтому сегодняшняя тишина казалась мне не просто непривычной, а подозрительной и от этого ещё более пугающей.

“Может быть, они уже уехали?” – промелькнула мысль. Но она тут же была отвергнута – до меня донёсся приглушённый шёпот из гостиной.

– Как мы ей скажем? – услышала я тревожный голос тётушки Беатрис.

– Кара – сильная. Она справится, – более уверенно отвечала тётя Ванда.

– Но она ведь его любит, – голос Беатрис дрогнул. – Бедняжка…

Две мои тётушки сидели в креслах у камина, обнимая тёплыми ладонями чашки с дымящимся чаем. Их лица были необычайно серьёзны, словно скрыты под невидимой тёмной вуалью.

– Добрый вечер, – прошептала я, неуверенно ступая на мягкий ковёр. – Что произошло? Почему у вас такие лица?

– Ох, Кара! – тётушка Беатрис вздрогнула и, поставив чашку на стол, поднялась мне навстречу. – У нас… – она беспомощно обвела взглядом сестру, словно ища поддержки. – У нас для тебя плохие новости.

– Кто-то умер? – сердце болезненно сжалось, а голос предал, превратившись в едва слышный хрип. – Отец?

– С твоим отцом всё в порядке! – резко отчеканила Ванда Стэйлин.

В отличие от своей сестры, она обладала более строгим, властным характером.

– Тогда что случилось? – не выдержала я. – Вы сидите тут, как на похоронах.

– Генри… – начала было Беатрис Эттвуд, но тут же была прервана.