Белый вождь. Отважная охотница.

Не дав ему опустить его, я схватился за ствол, отчаянным усилием вырвал оружие из рук противника и замахнулся, чтобы ударить его по голове, но он поднял кверху руки, отражая удар. Тогда я ударил его прикладом в живот, и он рухнул как подстреленный.

Не выпуская из рук ружья, оказавшегося, по странному совпадению, моим собственным, я быстро подбежал к своему коню. Он приветствовал меня веселым ржанием. Отвязать его, собрать поводья и вскочить в седло заняло одно мгновение, и я сразу почувствовал себя на свободе. Из-за холма появились с пронзительным криком индейцы. Большинство из них были пешие, с незаряженными мушкетами. Более предусмотрительные бросились сперва к лошадям и оружию, но еще не успели до них добежать, и это дало мне выигрыш во времени. Я уже не спешил и нисколько не боялся быть снова схваченным. Верхом на моем верном скакуне я чувствовал себя, как потерпевший кораблекрушение, который снова ощутил под ногами палубу корабля.

Я знал, что успею скрыться от моих преследователей, и потому не торопясь поправил уздечку, повернул лошадь и поскакал прочь. Мой араб не нуждался в понукании. Как птица понесся он вверх по долине, оставив далеко позади вопящих индейцев.

Глава LXVI

ПОГОНЯ И ОБМОРОК"

"Я мчался прямо по направлению к верхнему каньону, из которого вытекала река. По мере моего приближения вход в него, казалось, расширялся, хотя все еще выглядел лишь черной щелью между скалами. Я надеялся, что темная и глубокая расселина даст мне возможность скрыться от погони. Недалеко от входа в каньон я подскакал к месту, где индейцы захватили фургон. Часть его груза — бочки и тяжелые ящики — лежала на земле. Все они были взломаны, их содержимое расхищено, а награбленная добыча отнесена к холму. Рядом все еще лежали шесть трупов белых. Я остановился, чтобы рассмотреть их. Одежда была с них сорвана, а лица так залиты кровью, что никого нельзя было узнать. Однако ни один из них не напоминал сухопарого мормона или великана Холта. Отвернувшись от жуткого зрелища, я галопом помчался дальше.

Мои преследователи отстали от меня по меньшей мере на милю. Солнце уже скрылось за вершинами отвесных утесов, и в сгущавшемся мраке индейцы неслись за мной со всей скоростью, на которую были способны их кони. Через пять минут ущелье скрыло меня от преследователей. В каньоне уже царил ночной мрак.

Я поехал вверх по течению вдоль берега. Меня окутывала непроглядная тьма, но отблеск воды и ее журчание помогали мне не сбиться с пути. Никаких следов — ни лошадей, ни фургонов — я, конечно, видеть не мог, но знал, что они тут прошли. Дно ущелья поросло густым лесом, и караван мог пройти только по узкой свободной полосе. Мне пришлось всецело положиться на моего коня, который был приучен отыскивать след.