Белый вождь. Отважная охотница.

 — Сказал бы лучше — честью разбойника! Ему хочется захватить нас в плен и содрать наши скальпы без боя. Можете мне поверить, капитан, эта краснокожая лисица только того и добивается!

— Зачем же Кровавой руке сохранять нам жизнь? — удивленно спросил я. — Разве не сказал он только сейчас, что все бледнолицые ему враги?

— Да, это так. Но они могут стать друзьями. Кровавая Рука задумал одно дело, для которого они пригодятся как помощники.

— Не может ли Кровавая Рука открыть нам свой замысел?"

"— Охотно. Его храбрые воины захватили много ружей, но не знают, как обращаться с ними. Белые охотники научили этому наших врагов ютов, от пуль которых теперь редеют ряды арапахо. Если бледнолицый вождь и три его спутника согласятся остаться в отряде Кровавой Руки и научат его воинов великому волшебству стрельбы из ружей, им будет дарована жизнь. Кровавая Рука окружит почетом молодого военачальника и Белого Орла лесов.

«Военачальника? Белого Орла? Откуда он знает?»

— Но, если вы не покоритесь, — продолжал индеец, прерывая мои размышления, — Кровавая Рука сдержит свое слово. Вам не спастись! Вас всего четверо, а воинов арапахо так же много, как деревьев в Большом лесу. И каждый из них, убитый вашим оружием, будет жестоко отомщен!

— Клянусь богом, капитан, — воскликнул О'Тигг, который не знал испанского языка, — этому индейцу надо всадить в грудь хороший кусок свинца! Я думаю, это можно сделать из моего мушкета — он принадлежал сержанту Джонсону и считался у нас в форте самым дальнобойным ружьем. Не попробовать ли? Скажите только слово!

Удивленный последними словами вождя арапахо, я не обратил внимания на то, что сказал ирландец. Уингроув тоже не знал испанского языка. Повернувшись к нему, я стал переводить речь индейца, но не успел произнести и двух слов, как громкий выстрел из мушкета заглушил все звуки, и синий дым, окутавший площадку, скрыл нас друг от друга. Излишне объяснять, что это выстрелил ирландец, приняв мое молчание за знак согласия. Из дымовой завесы слышался его восторженный крик:

— Ура! Я сбил его! Честное слово, сбил! Я знал, что этот мушкет не подведет. Ура!

Эхо выстрела смешалось с дикими мстительными криками, донесшимися из долины. Дым через минуту рассеялся, и мы снова увидели индейцев. Лошадь Кровавой Руки билась на траве в предсмертных судорогах, а сам он стоял рядом, выпрямившись во весь рост и по-прежнему держа в руках щит и копье.

— Здорово! Вот замечательный выстрел! Правда, капитан?

— За этот выстрел нам, возможно, придется поплатиться скальпами, — ответил я. Мне было ясно, что ни о каком мирном соглашении больше не могло быть и речи, даже если бы мы пообещали превратить в метких стрелков всех воинов отряда.

— Ха-ха-ха! — донесся злобный хохот арапахо.