Фиктивная семья отца

Кажется, кожа лопнет, не в силах вместить чувства. Сердце замирает, а потом с разбегу бьет ребра. Словно злится на них за то, что не дают вырваться наружу. Какая я счастливая, мамочки… Я же просто… лечу…

– Поленька моя, оставайся до утра…

– Не могу, Родь. Фиска без меня никогда не ночевала, она испугается. Ты правда хочешь, чтобы мы переехали? Маленький ребенок – то еще испытание… Она может испортить твою мебель и…

– Перестань уже, а. Я люблю твою Бусинку, как свою родную дочь. И надеюсь на ответную любовь к моей дочери Оленьке. Знаешь, Поль, – хмурится Родион. – Я хочу, чтобы мы жили все вместе. Не нужна Олька Альбине…

– Я только за, – улыбаюсь и протягиваю ладонь к его щетинистой щеке. – Ты не против дома, Богородицкий?

– Нет. Завтра же займусь поиском дома. Ты права, Поль… Дети должны расти на свежем воздухе.

– Рыжий пушистый кот. Я всегда мечтала… Кот для меня – символ уюта и дома. Можно мне…

– Еще спрашиваешь! Тогда еще лабрадора заведем и… болонку.

– Родион, это уже слишком, – обнимаю его я. Зарываюсь пальцами в волосы и дышу одним на двоих воздухом…

– Ничего не слишком. Я всегда просил у отца собаку, а он отказывал. Заведем лабрадора и назовем его Мартин.

– Расскажи мне, что тогда случилось?

– Партнер отца обвинил нас с братом в подмене отчётности. Отец много месяцев готовился к участию в федеральном тендере. В первоначальных документах были реальные цифры, а в тендерную комиссию попали совсем другие… Уж не знаю, как так вышло, но бумаги отвозил я… Папа проиграл. Победу одержал его конкурент. Не понимаю, почему он ему поверил? Ты знаешь, Поль… Я всю жизнь обижался на отца за это. Для него любой прохожий, посторонний или малознакомый имел большее значение, чем я… Он тогда поехал к Ивану – так звали партнера – и потребовал объяснений. Они вместе вошли на сайт и ознакомились с представленными кандидатами документами. Отец тогда испытывал финансовые сложности и очень надеялся на победу. Он залез в долги, чтобы обеспечить на счете необходимую сумму для заявки. Помню, как он вызвал нас на разговор. Это было нашим… последним разговором вживую – больше он не хотел нас видеть. Иван убедил его, что документы могли изменить только мы. Никто, ни один сотрудник фирмы не имел к ним доступа.

– Как это никто? Разве такое возможно? – возмущаюсь я.

– Возможно. Пароль от компьютера знали только мы с Киром и папа. Он обвинил нас в сговоре с конкурентами, предательстве и… вычеркнул из жизни. Я пытался, Поль… Многие годы пытался извиниться за то, что не совершал, но отец ничего не хотел слушать. Мне было нечем крыть. Он заболел тогда… Именно после этого провала слег с почечной недостаточностью. Конечно, мы с Киром помогали ему – договаривались с врачами и оплачивали пребывание в больницах.