Фиктивная семья отца

На следующей неделе тебя снова вызовут на допрос. И Петра тоже… Он может подтвердить, что Артеменко домогался тебя или…

– Он ничего не может, Родион. Петя не видел, как Артеменко вошел в кабинет. Я позвала его на помощь позже – когда уже ударила его вазой.

– Значит, надо заставить Жукова дать показания в твою защиту.

– Нет! О чем ты говоришь? Он меня… После того, как ты его ударил, вряд ли Петя… – лепечу бессвязно.

– А я заплачу. Хорошо заплачу. Хотя нет… Петя скользкий тип. Если он ляпнет в суде, что ему заплатили за показания, нам несдобровать. Что же делать, Поль? У Артеменко не было любовниц? Нам нужны показания женщин или коллег, доказывающие, что в нетрезвом виде Артеменко мог вести себя агрессивно.

– Я подумаю, Родион. И мы планировали вместе съездить на завод. Там и поговорю с девчонками.

Из кухни доносится недовольный плач голодной дочери. Родион прислушивается к звукам и спешно встает с места:

– Дари свой подарок, жена. И мы поехали. А вы спать ложитесь.

– Потом подарю. После корпоратива, – стыдливо произношу я.

– Ты просто космос, детка! – присвистывает Маринка, когда я стыдливо кручусь возле зеркала.

– Да ладно тебе, – отмахиваюсь я. – Всего-то…

– Всего! Вы посмотрите на нее! – упирают подруга руки в бока. – Даже я тебя… хочу. Шутка, а ты что подумала? Эти тонкие бретельки, а этот откровенный лиф… М-м-м… Родиону Максимовичу придется приложить недюжинные усилия, чтобы удержать себя от греха.

– Тише ты, – шиплю я. – Не хватает еще, чтобы Галина Серафимовна услышала.

– И что тут такого? Родион твой муж, Поль. Хватит уже играть в невинность. Ты сегодня будешь дарить ему свои потрясающие носки?

– Да. Только сегодня ничего не будет… Ой… – спохватываюсь я. – У нас же Галина Серафимовна. И Анфиса… А к себе домой он не решится меня пригласить.

– А ты намекни ему, что хочешь кофе, – фыркает Маринка, приглаживая мои волосы. – Все тебя учить надо, Атаманова. Почему ты не взяла фамилию мужа? Красивая же фамилия, дворянская.

– Потому что у нас… Родион не объяснялся мне в любви, Марин. Не говорил о своих планах. Он делает для меня колоссальные вещи, но… В общем, я не понимаю его намерений и чувств.

– А свои-то понимаешь, красотка? Ты только посмотри на себя, солнце.

Разворачиваюсь к зеркалу, завидев стройную темноволосую брюнетку, застывшую посередине комнаты. Длинные, темные, как горький шоколад волосы спускаются по плечам, завиваясь на концах. В испуганных, обрамленных опушкой густых ресниц глазах прячется возбужденный блеск. Стилист хорошо надо мной поработал… И наряд, купленный помощницей Родиона, сидит на мне изумительно. Лиф красного шелкового платья выгодно подчёркивает грудь, а туфельки на каблуках – длину ног, красный блеск – полноту губ… Маринка права – я чертовски хороша.