Оттенки страсти

Он целовал ее в губы, в нежный изгиб белоснежной шеи, зарывался с головой в ее мягкие волосы и все время что-то бессвязно шептал, переполняемый восторгом любви.

За окнами послышался легкий звук шагов, и Мона тут же пришла в себя.

– Я не хочу сейчас встречаться с Питером! – проговорила она упавшим голосом. – Спокойной ночи, дорогой!

Она осторожно выскользнула в холл и растворилась в темноте. Минутой позже в гостиной появился Питер. Алек в полном одиночестве сидел возле угасающего камина и задумчиво курил сигару.

В спальне Мона прижала холодные руки к своему разгоряченному лицу. Что она наделала, снова и снова спрашивала она себя, холодея от ужаса. Она уселась в глубокое кресло, стоявшее у окна, и постаралась сосредоточиться.

Так все же, кто? Алек или Питер? Вот он, знаменитый любовный треугольник! Старая как мир, избитая тема для шуток и сценических комедий. Да, на сцене это действительно очень смешно. А в жизни? Особенно если речь о твоей собственной жизни. Похоже, эту дилемму ей никогда не разрешить самостоятельно. И вдруг сами собой пришли на память слова молитвы. «Господи! – взмолилась она со всем пылом былой воспитанницы монастыря, снова чувствуя себя страшно одинокой и всеми забытой в этом мире. – Господи! Наставь меня на путь истинный! К Тебе и только к Тебе взываю из бездны!»

– Нет, мисс Мона! Нет и еще раз нет! – голос Аннет рокотал в комнате, подобно шуму прибоя, он взлетал вверх и полнился гневом. В минуты сильного возбуждения или душевного расстройства старая служанка забывала, что Мона, ее былая воспитанница, – уже не маленькая девочка, а взрослая замужняя женщина, которая сама вправе решать, что и как делать. С решительным видом служанка стала у дверей спальни, перегородив выход. Алек только что распрощался с ними и уехал, одарив Мону на прощание многозначительным взглядом, потаенный смысл которого был понятен лишь им двоим.

Признаться во всем няне было для Моны сущей пыткой, но вот и это прошло! И теперь она старательно отводила взгляд, не решаясь посмотреть в лицо доброй Аннет. Странно, но в присутствии няни, особенно в таком настроении, как сейчас, Мона сразу же превращалась в маленькую нашалившую девочку, безропотно ожидающую наказания за свои мелкие проказы. Что на сей раз? За непослушание ее лишат джема к чаю? Или отправят в кровать сразу после ужина и оставят без любимых сказок на ночь? Мона терпеливо ждала, когда Аннет хоть немного успокоится и уляжется первый взрыв возмущения, вызванный услышанной новостью.