Оттенки страсти

Воистину, то был не замок, а какой-то сказочный дворец, один из тех, о которых она так любила читать в детстве и о которых грезила в юности. Из тьмы к свету вела их дорога, поднимаясь все выше и выше к сияющему небесному своду. «Да, это и есть моя дорога к свету, – подумала Мона. – А этот замок – самое настоящее сосредоточие счастья во всей его полноте».

Питер тоже молча взирал на открывшуюся перед ними красоту. Судя по его взволнованному лицу, он испытывал схожие чувства. Более того, ему хотелось взять Мону за руку и сказать: «Наконец-то мы дома, дорогая! Вот он, наш дом, твой и мой. И мы будем счастливы в нем. Очень счастливы! Ведь я получил все, о чем только мечтал. У меня есть этот дом и есть ты. А тебя я люблю больше всего на свете. Я люблю тебя так, что ни в одном языке не хватит слов, чтобы описать мою любовь».

Но, конечно же, такие речи были просто немыслимы в устах Питера, а потому, слегка повернувшись к жене, он лишь коротко поинтересовался:

– Ну, как тебе, дорогая?

– О, изумительно! В жизни еще не видела подобной красоты! А тебе здесь нравится?

– Вполне! – лаконично ответил он и тронул машину с места.

Спальня Моны выходила окнами на прекрасную долину, раскинувшуюся внизу. Ночью она долго стояла у распахнутого окна, любуясь величавыми горными пейзажами. Издалека горы казались ей такими могучими, такими монолитными, древними, как сам мир. Сколько веков они простояли здесь незыблемо, безмолвно провожая ночь за ночью и встречая новый день, вслушиваясь в музыку ледяных ветров, обдувающих их со всех сторон. Моне даже почудилось, что она явственно различает звуки музыки, которой наполнены лесные чащи и благодатные долины. В этой музыке слышались громовые раскаты над бушующим морем, порывы штормового ветра, накатывающего громады волн на прибрежные скалы. О, сколько загадочных историй могут поведать эти ветра! Опасные приключения, бесследно сгинувшие корабли, нападения пиратов, страшная гибель и чудесное спасение на обломках затонувших судов, сильные духом люди, не боящиеся один на один противостоять стихии. Да, эти скалы многое повидали на своем веку. Сменялось поколение за поколением, но все так же сурово шумели могучие сосны, все так же вздымалось море, сливаясь с небом в часы шторма. И то, что людям казалось самым страшным событием века, для этих свидетелей истории было лишь незначительным эпизодом в бесконечной череде явлений. Да и какая разница, на что им смотреть? И что разыгрывается перед их суровым взором? Комедия ли, трагедия ли, все равно, завтра все это кончится, и начнется что-то новое.