Оттенки страсти

Если только работа не заполняет все ваше время, – посочувствовала Мона.

– О, у меня и в самом деле очень обширная практика. Ближайший пациент, как я уже говорил, живет в пяти милях, а до самых дальних миль сорок. Кстати, позвольте представиться – Дэвид Фолкнер.

– А меня… – Мона на секунду замялась. – Меня зовут Мона Гордон. У вас прекрасная библиотека, мистер Фолкнер.

– Это просто потому, что вы не рассчитывали встретить в такой глухомани дом, где есть Вольтер и Сен-Симон, – улыбнулся Дэвид Фолкнер благодушно, точно угадав мысли своей собеседницы. – Впрочем, отчасти ваше представление о библиотеках обычных шотландцев верно. Дело в том, что я сам немного балуюсь сочинительством.

– Какой вы молодец! – совершенно искренне восхитилась Мона. – И вы печатаетесь под собственным именем?

– Нет, под псевдонимом. Я подписываю свои работы именем Сэнди Макуизел. Едва ли вы слышали это имя, – добавил он с неподдельной скромностью. – Мои читатели – это главным образом жители Северной Шотландии.

Как ни странно, но имя было Моне знакомо. Она вспомнила, как от души веселился Питер, читая одну из последних публикаций этого, как он сказал, «шотландского Уильяма Джекобса», чье отточенное остроумие уже давно сыскало ему любовь и признание читателей, особенно шотландцев. Но Моне язык местных жителей казался почти иностранным, а потому она не вполне понимала и юмор Сэнди Макуизела, который так забавлял ее мужа.

И честно призналась в этом автору, получив в ответ шуточные извинения за то, что все же он предпочитает писать на родном языке. Мона стала с интересом расспрашивать доктора о его литературной работе, и вскоре тот, забыв о своей обычной сдержанности, расхвастался, словно школьник, получивший первую в жизни награду за школьное сочинение.

– Знаете, – задумчиво обронил он в конце разговора. – Писательский ведь труд очень похож на то, как родители взращивают своих чад. Вначале рождается замысел, потом его долго вынашиваешь, подобно тому, как мать вынашивает дитя. Потом это дитя появляется на свет, чаще всего в муках. Ты его кормишь, растишь, холишь, то есть шлифуешь и шлифуешь, пытаясь добиться совершенства. Наконец, в один прекрасный день рукопись ложится на стол издателю. Как это напоминает первый поход ребенка в школу! Робко, пугливо переступает он школьный порог, где еще долгие годы ему предстоит расширять и обогащать свои познания. Но вот и школа позади! Подобно юной дебютантке, книга выпархивает в свет и встречает абсолютно равнодушный прием со стороны критики. Лишь немногие дебютантки могут похвастаться тем, что их заметили, не правда ли? И лишь единицы из обилия книжной продукции удостаиваются высшей чести: завоевать сердце читателей.