28 панфиловцев. «Велика Россия, а отступать некуда – позади Москва!»

Но подремонтированные, с массивными резиновыми колесами.

Матвей Сташков, как всегда, не унывал, посмеивался.

– Воевать можно, хотя старушки образца 1897 года. Зато вес небольшой и скорострельность неплохая. Боюсь только, со снарядами проблемы будут.

– Значит, опять вместе? – протягивая Сташкову папиросу, спросил Павел Гундилович.

– Не знаю. Вырыли запасные капониры, снарядами запаслись. Но говорят, нас под Нелидово перебрасывать собираются.

– А мы от немецких танков гранатами и бутылками с «КС» отбиваться будем?

– Точно пока неизвестно. Может, оставят с вами.

Слухи о том, что батарею могут забрать, окончательно испортили настроение. Ждали танковую атаку. Где-то правее не умолкал бой, слышались орудийные выстрелы, гул множества моторов.

– Ладно, пойду в роту, – заторопился Павел Гундилович. – Но я на тебя все же надеюсь.

Он добежал до своей роты, когда началась бомбежка. Взрывы поднимали фонтаны земли и дыма по всей линии обороны полка. Политрук Клочков провожал глазами выходящие из пике немецкие двухмоторные бомбардировщики «Хейнкель 111».

Бомбы летели с высоты километра. В основном тяжелые: стокилограммовые и «двухсотпятидесятки». Мощные удары сотрясали землю, людей подбрасывало и ударяло о стенки окопов.

Затем прошли штук шесть уже давно знакомых «мессершмиттов». Истребители на большой скорости сбросили целую серию осколочных авиабомб весом от десяти до двадцати пяти килограммов.

Бомбы ложились довольно точно, над окопами поднялась сплошная полоса дыма и взрывов. Затем «мессеры» прошли еще раз, обстреливая окопы из пушек и пулеметов.

Налет тяжелых бомбардировщиков был больше рассчитан на психическое воздействие. Чтобы грохотом, сотрясением земли оглушить, посеять страх своей мощью. «Мессершмитты», опускаясь до высоты двухсот метров, наносили более точные удары.

Несколько бомб взорвались в окопах и траншеях, заваливая землей изорванные тела погибших. Пушечные снаряды пробивали брустверы и слой земли, доставая бойцов на дне окопов. Патронов пилоты люфтваффе тоже не жалели, трассы шли, сменяя друг друга, перехлестывая укрытия.

Затем началась танковая атака. Бой шел по всей полосе обороны. Батарея капитана Сташкова была неплохо замаскирована. Все четыре орудия уцелели, хотя имелись потери среди личного состава.

Передовая группа танков, в основном «Т 3» и несколько тяжелых «Т 4», не заметив батарею, на скорости приблизились к ней на 400–500 метров.

Характер боя 16 ноября был иным. Как и автоматчики утром, танкисты имели жесткий приказ прорвать оборону и двигаться на Москву.

Подпустив головные танки еще метров на сто, капитан Сташков приказал открыть огонь. Машины, не сбавляя скорость, шли вперед, усилив огонь из пушек и пулеметов.

Снаряды взрывались возле капониров.