28 панфиловцев. «Велика Россия, а отступать некуда – позади Москва!»

– Бьем с восьмисот метров? – не выдержав, уточнил взводный.

– Куда? Пальцем в небо? Подпустим поближе. Передай командирам орудий – открываем огонь с четырехсот метров.

– Есть с четырехсот! – козырнул младший лейтенант.

– Снаряд бронебойный, расстояние четыреста, – понеслась громко, нараспев, по всей батарее команда комбата.

– Близко мы их подпустим, – пробормотал заряжающий крайнего орудия. – Они эти четыреста метров за минуту проскочат.

Капитан услышал сказанное и заметил:

– За минуту батарея способна выпустить 30–40 снарядов. Прицельно, без суеты. Главное, сразу остановить хотя бы один тяжелый танк… а лучше два. Стрельба издалека, кроме треска, ничего не даст.

Сташков понял, что остальные с ним не согласны, и добавил:

– Фрицев можно остановить только двумя-тремя точными попаданиями. Пустой стрельбой их не испугаешь. А с восьмисот метров с нашим опытом толку не будет. Пустая пальба.

Сергей Луков что-то негромко и быстро растолковывал наводчику-сержанту. Тот не отрывался от прицела, рассеянно кивал.

На батарее невольно шла суета, несмотря на предупреждения капитана. Кто-то без нужды подтаскивал ближе ящик со снарядами. Из-за щита тянул голову заряжающий.

– Прекратить всякое движение! – с досадой выкрикнул Сташков.

Капитан знал, что у немецких танков хорошая оптика. Они шарят, ищут пока еще не обнаруженную батарею и обязательно вычислят ее. Но пусть подойдут хотя бы метров на пятьсот-шестьсот!

Открыли огонь сразу несколько пулеметов средних танков «Т 3». Трасса прошла над головой артиллеристов. Еще одна. Легкий танк «Лукс» прочесывал подозрительные места спаренной с пулеметом 20 миллиметровой автоматической пушкой.

Это была специальная разведывательная машина, скоростная, приземистая, с усиленной лобовой броней. Она вырвалась вперед, обогнав тяжелые «Т 4», и сосредоточила огонь на замаскированной батарее.

Быстрые короткие очереди автоматической пушки сорвали, подожгли маскировочные ветки на одном из орудий. Батарею обнаружили, когда до тяжелых «Т 4» оставалось метров шестьсот.

Капитан Сташков знал, что без команды его тренированные расчеты огонь не откроют. Но сразу из нескольких окопов выскочили бойцы. Это были молодые необстрелянные красноармейцы, не выдержавшие напряжения танковой атаки.

Навстречу им поднялся взводный лейтенант:

– Всем в окопы! Вас перебьют, как цыплят…

Пулеметные очереди в спину опрокидывали бежавших. Кто-то лег на землю, но спасти их могли только окопы. Пулеметы «МГ 34», выпуская пятнадцать пуль в секунду, убивали и бежавших, и тех, кто распластался на вытоптанной траве.

Матвей Игнатьевич Сташков имел сам двоих взрослых сыновей, которых не сегодня завтра пошлют на фронт. Он заскрипел зубами от злости.