Отстрел невест

– Но, грех на душу не возьму, вели себя казаки тихо, ночь ведь, спят люди божьи… Из пистолей не палили, саблюками своими не звенели, через ворота перелезли да на наших стрельцов в кулачки пошли. Ну, Еремеев сопротивление оказал, и до того тесно во дворе стало, что я уж обеспокоилась… Ить побьют же друг дружку грешным делом. Митю в сени загнала да заклинание одно махонькое начитала…

– Для запорожцев?

– Для них, родимых…

– То есть стрельцов задело случайно?"

"– Да как же случайно, соколик?.. Они ить кулачищами машут, по снегу один другого валяет, как я их разделить-то могла?! Вот всех целиком и накрыла! Но не случайственно, а со смыслом…

– Полковника надо было разбудить.

– Ага, как же! – посокрушалась Яга. – Митенька об его спину едва коромысло не сломал – спит, не чует. Но ты на него не серчай, намаялся, сердешный, с молочка моего топлёного… Уж как несло его, как несло…

– Суду всё ясно, виноватых нет. – Я медленно отодвинул от себя опустевшую тарелку. – А что, наш общий знакомый за кубком не приходил?

– Не ведаю, Никитушка… – честно призналась бабка и взялась за чай. – Я ить, пока с суматохой энтой разбиралася, из терему вон выбегла. А кубок Васенька мой стеречь вызвался, видать, там с ним в обнимку и спит…

– Мяу-а-у-ой-ё… – жалобно раздалось с лестницы, ведущей на второй этаж. Наша эксперт-криминалист едва не выронила чашку. Со ступеньки на ступеньку, еле передвигая лапы и волоча хвост, ковылял кот Васька. Глаза кучно сошлись на переносице, на лбу шишка величиной с кедровую, да плюс ещё и координация движений явно нарушена. Несчастный выглядел так, словно им играли в боулинг. Я бросился вперёд и успел картинно поймать кота на руки, словно киношную принцессу, падающую с балкона.

– Ва-а-се-е-нька-а-а… – едва дыша, поднялась из-за стола Яга. – Да что ж с тобой за горе содеялось, что за беда приключилась, что за несчастье обрушилось? Охти ж мне, старой… Ведь своими руками кровиночку пушистую на задание простенькое отправила, ан вон оно как всё обернулося-а-а!

– Не волнуйтесь, бабуля… – Я с трудом уложил тяжеленного домашнего друга на широкую лавку, бегло осмотрел на предмет ран и переломов, поискал пульс на передней лапе и более-менее уверенно заявил: – По-моему, будет жить!

– Васенька-то? Вася – будет, Вася мой ещё много кого переживёт-расстарается! Я ить его, друга сердешного, с малых когтей вскормила-вспоила, всю душеньку в него вложила, всю старость на него угробила… Как же ему, родненькому, опосля такого ещё да не жить?! А вот тот злодей, что кота моего при исполнении так по котелку шандарахнул, – на энтом свете не жилец!

– При исполнении… – не сразу сообразил я. – Но там же кубок!

На второй этаж я влетел со всей скоростью, на какую только были способны мои ноги.