Отстрел невест

– А теперь знать изволю, какого такого рожна вы ко мне в покои личные по ночи впереться посмели? – Горох старался изо всех сил, но голос был настолько неуверенный и дрожащий, что вызывал скорее сострадательную улыбку. Хотя хихикать над ним в лицо я бы не стал просто из соображений мужской солидарности. Ну и субординация, разумеется…

– Дело в следующем: не далее как сегодняшним вечером фройляйн Лидия Адольфина Карпоффгаузен послужила причиной дуэли между немецким послом Шпицрутенбергом и австрийским дипломатом Алексом Борром. Кнуту Гамсуновичу не повезло, в настоящий момент он находится на постельном режиме. Долго допрашивать раненого мы не стали, поэтому хотели бы получить всю необходимую информацию из уст непосредственной свидетельницы. Вы не против?

– А на фига мне это? – напряжённо уточнил государь. – Мало ли кто кому в горячке синяков наставит…

– Эти сведения могут вывести нас на заказчика «сдохших канареек», – от души просветил я.

Горох подумал, разгадал мой намёк и царственно кивнул:

– Если девица сия не против, дозволяю – спрашивай!

Описать общий цвет лица принцессы Лидии я не берусь. Слово «красный» слишком банально, а других, более подходящих оттенков я навскидку не назову. В целом, скорее всего, она напоминала сейчас пожарную машину в кружевах и кринолинах. Глаза как фары; грудь двумя колёсами от «КамАЗа», а из-за шиворота тонкие струйки желтоватого пара поднимаются. От волнения, видимо… Впрочем, меня она узнала и приветствовала дружелюбным кивком «сквозь зубы».

– Извините, что заставляю вас вернуться к неприятным воспоминаниям, но из-за чего вспыхнула ссора?

– Он есть обозвать меня! При всех оскорблять этим словом…

– Этим?! – вытаращились я, Яга и даже Горох.

– Этим, этим! – шумно дыша, подтвердила девушка. – Он говорить на меня – «жаба»!

– Не пойму чёй-то… – опешила бабка. – Никитушка, она ить вроде тока что говорила, что он её не жабой, а…

– Делайте скидку на незнание языка! – пристыдил я. – Значит, обозвал вас жабой. Это нехорошо! Мы его обязательно за это накажем… А почему он так вас назвал?

– Не есть знать… – недоумённо развела руками австриячка. – Может, я есть быть на неё похожа, нет?!

– Нет вроде… – внимательно пригляделся царь, и я поддержал его утвердительным киванием.

– Спасибо. Значит, вот так, ни за что ни про что и обозвал? Неужели не побоялся, что кто-нибудь вступится за вашу честь?

– О, я, я! Он так и сказать, что никто не заступить через мою честь! Найн? Наступить на мой честь?!

– А господин немецкий посол? – вкрадчиво спросил я.

– Мой милий, добрий дядюшка… – жалостливо всхлипнула фройляйн Карпоффгаузен, почему-то делая ударение на «ю».