Оцифрованный. Том 3

Но на это нет ни времени, ни вычислительных мощностей. Как, собственно, и приоритета задачи.

Мы ещё немного поговорили с Хосе, и я обговорил с ним идею вылазок в Зону. Через меня можно будет продавать добычу по хорошей цене. Всё же я герцог, а не какой-то контрабандист.

— И мало того, как Фронтовой Аристократ, я освобождён от налога на продажу добычи, — вывалил я свой последний козырь, чем поразил Хосе. Всё же налоги на добычу из Зоны весьма кусающиеся.

— Даже так… — задумался кубинец, но тут открылась дверь, и к нам вошла Дарья. У неё была тележка, которую она катила.

— Оё-ё-ё-ёй… — постанывала женщина, распластавшаяся на полу.

— Чай? — спросил я у Хосе, пододвигая тележку.

— А с ней всё в порядке? — указал тот на Дарью

— Да. Она постоянно падает. Уже думаю форму ей изменить. А то тридцать шесть процентов падений связано с тем, что она наступает себе на платье.

Налив чая, предложил Хосе и себе налил, а женщина присела и начала натирать лоб. Затем она «ойкнула», вскочила на ноги и вновь запнулась, но вместо того, чтобы упасть, попятилась в сторону Хосе.

Благо, я успел забрать у него горячий чай, прежде чем эта проблемная упала на гостя. Он же сумел спасти раненую руку, уведя её в сторону.

— П-п-п-простите… — едва ли не плакала Дарья, упавшая на мужчину.

— Что б каждый день на меня так падали! — услышал я приглушённый хохот, доносящийся откуда-то из-под большой груди женщины, которая так «удачно» упала ему на лицо. Но рано Хосе радовался, пока горничная слезала с него, задела раненую руку и отдавила пальцы ног, неудачно наступив на них.

— Беру свои слова назад…

Непонятно, он смеялся или стонал… А вот Дарья вновь плюхнулась на задницу. На лице паника, текут слёзы, и я прямо вижу на её лице фразу: «Меня лишат зарплаты!».

— Прошу накажите меня, только не лишайте зарплаты! — она спустила платье, обнажая большую грудь, а я бы хлопнул себя по лбу, но у меня в руках две чашки чая…

— Ох, Михаил, Михаил! — смеялся Хосе. — Вот, ты, значит какой.

— Да-да, именно такой… — я обречённо вздохнул и поставил чай на тележку. — Я же велел никогда так не делать, ты меня позоришь, — говорил я спокойно, так как уже смирился. Всё же я сам позволил ей работать на себя взамен на поглощение ей энергии. Ну, и меня не оставляет надежда её перевоспитать.

— Но… я… Я ни на что не способна! — разревелась она.

— Одарённая, что ли? — поинтересовался Хосе.

— А разве есть сомнения?

— Да нет… Никаких сомнений… Ладно, — он поднялся и протянул руку. — Пойду я. Приятно было поболтать. Встретимся через месяц или два.

Оставив ревущую Дарью, проводил Хосе и поспешил в кабинет. Там, конечно, ничего ценного, но вдруг моя единственная батарейка «сломается»?..

— Ты всё ещё ревёшь? — когда я вошёл в кабинет, эта всё ещё сидела на полу и ревела.