Обратный отсчет

Хорошо, разогнаться еще не успели!

На мой взгляд, это была квинтэссенция мировой женской красоты, явленная мне в назидание за мужскую самоуверенность. И чего ты там себе возомнил?! Посмотри, плебей, полюбуйся, заткнись и не смей больше никогда даже думать об этом! Это не для пользования, а сугубо для лицезрения в состоянии немого восторга. Прими как данность — это просто богиня, это…

Нет, мне трудно описать это изящным слогом — не горазд я на такие дела, так что получайте все, как мне это виделось. В общем, так: платье на бретельках, точеные мраморные плечи, лебединая шея без единой морщинки, какой-то просто умопомрачительный бриллиантовый гарнитур (колье, серьги, браслеты на платиновой основе) — как минимум взвод охраны надо, чтобы носить такой. И два самых ярких самоцвета, гармонично завершающих коллекцию, — пронзительно синие сапфиры огромных глаз, два омута с затаенной в глубине чертовщинкой, с бешеным азартом искрящейся сумасшедшинкой…

Я справился с управлением, невольно чертыхнулся, покраснел, неловко извинился…

Наталья опять укуталась в накидку, довольно улыбаясь, сказала невинным тоном:

— Тому, что нравлюсь вам.

— А я… Гхм-кхм… Ничего такого…

— Да и не надо. Видно же. У вас все — во взгляде. Вы вообще очень открытый человек, весь как на ладони. Да вы не смущайтесь — мы же одни…

Действительно, сегодня мы впервые остались одни — до этого с нами всегда и повсюду ездила самая незаменимая в мире секретарша Валя. Правда, уединение это было весьма условным: вон, сзади тихонько крадутся «родственники» нашего «750»…

Больше мы на эту щекотливую тему не разговаривали и вообще до Барвихи ехали молча. Наталья смотрела в окно как-то по-особому, расслабленно, улыбалась и, казалось, вся была окутана довольством и умиротворением, даже что-то мурлыкала потихоньку.

У Барвихи нас перехватили. На обочине ожидала колонна из трех одинаковых «шестисотых», у среднего нетерпеливо топтался Сенковский.

На предложение пересесть в машину мужа Наталья молча покачала головой и небрежно ткнула большим пальцем через плечо. Типа: на место, барбос!

Сенковский, даже не попытавшись возразить, покорно кивнул, сел сзади и захлопнул дверь.

— Трогай, — не предвещавшим ничего хорошего тоном скомандовала Наталья и, глядя в зеркало заднего вида, приторно-сладко поинтересовалась: — Ну что, дорогой, ты еще не умер?

Я втянул голову в плечи и плавно тронул машину с места…

В этот раз мои опасения оказались напрасными: скандалить супруги не стали. Все было чинно-благородно, разговаривали о каких-то делах.

Единственно, бросалась в глаза разница в поведении. Наталья держалась как высокомерная и своенравная госпожа, а Сенковский — как ее забитый и донельзя зашуганный раб. Знаете, было неприятно наблюдать все это.