Отрок. Внук сотника

На следующий день после возвращения Мишка попросил у деда серебряное зеркальце, найденное летом в вещах погибшей язычницы. Дед, разумеется, в самых язвительных тонах поинтересовался, не рано ли внуку девкам подарки таскать, но выслушав рассказ о том, как Юлька его лечила, молча полез в свои закрома и вытащил зеркальце.

– Только не суй как-нибудь, поднеси с почтением, с вежливыми словами, чтоб не подумала, откупаешься, мол, чтоб должником не быть. Понял?

– А если брать не захочет?

– Чтоб девка да от зеркала отказалась? Кхе! Дите ты еще, Михайла!

– А лекарке иначе и нельзя! Иди-иди, не бойся, примет она твой подарок.

Обычный для жилья лекарки запах сушеных трав сегодня почти не чувствовался: тетка Настена варила в объемистом горшке что-то чрезвычайно вонючее; у Мишки, вошедшего со свежего воздуха, даже дух перехватило. Креститься тут было не на что, и Мишка по языческому обычаю поклонился очагу.

– Здрава будь, матушка Настена, здравствуй, Юля!

Только поздоровавшись, Мишка понял, что пришел, похоже, не вовремя. Юлька, явно чем-то крепко расстроенная, зло толкла в ступке нечто наверняка лекарственное, глаза и нос у нее покраснели, то ли от смрада, стоявшего в избе, то ли от просившихся наружу слез. Судя по нахохленному виду, скорее всего, имела место вторая причина. Мишка даже хотел было повернуться и уйти, но Настена уже ответила на приветствие и пригласила проходить.

– Ну, Михайла, поправился?

– Да, тетка Настена, спасибо Юле, чуть не с того света вытащила!

– Вот! – тут же подхватила Юлька, видимо, продолжая начавшийся до Мишкиного прихода разговор. – А ты говоришь: «не надо».

– Не «не надо», а рано! Всякому знанию свое время! Нинея совсем, видать, из ума выжила – ребенка такому учить!

– Сама не можешь, вот и злишься!

Хорошо, что у Настены в руке в этот момент оказалось полотенце, а не что-нибудь посерьезнее; впрочем и оплеуха влажным полотенцем тоже удовольствия Юльке не доставила.

– Тетка Настена! – Мишка счел своим долгом вмешаться. – Поздно уже, обратно-то не разучится! Да и я бы помер, наверно. Не надо ее ругать.

– Да не о том речь! Она же теперь надо и не надо это знание в ход пускать будет, загубит себя!

– Да что я, дура, что ли?

– Все равно не удержишься! Ты – лекарка природная, не стерпишь, если у тебя на руках больной умирает!

– Тетка Настена, может, я ее к Нинее свожу? Она наверняка, может зарок на нее наложить до какого-то возраста?

– Не поеду! Ишь чего придумал! – взорвалась криком Юлька. – Сам вылечился, а о других не думаешь?

– Нет, Миня, не надо, – Настена расстроенно вздохнула. – Зарок я и сама наложить могу… Думаешь, мы из-за чего с утра лаемся? Из-за этого самого.

– Попробовала бы, – Настена невесело усмехнулась.