Отрок. Внук сотника

С этим не спорим – князю виднее, но что ты со всем этим делать собираешься?

– С чем «с этим»? – голос деда был холоден как лед.

– Повторю еще раз, мне нетрудно, – Пимен обернулся к своим сторонникам, словно ища поддержки, и Мишка понял, что чувствует себя десятник вовсе не так уверенно, как хочет показать. Тем не менее говорить он продолжил вполне бойко. – Ратная сила уменьшается, жилье и крепость наша ветшает, вера православная ослабевает. Так и будет дальше, или ты как-то все это исправлять собираешься? Если собираешься, то как?

– А сам что-нибудь предложить можешь? Или только беды перечислять способен? – дед в точности повторил свой предыдущий вопрос, только слова местами поменял.

– Могу, – Пимен снова оглянулся на свой десяток. – Для пополнения воинской силы – звать воинов со стороны. Для содержания в порядке села – допускать на сход всех мужей, имеющих в селе свое хозяйство, а не только ратников. Для укрепления веры – не селить язычников внутри села, а построить посад за тыном.

– Все? – голос деда по-прежнему был совершенно лишен эмоций.

– Все, Корней Агеич. Если можешь предложить что-то получше – говори, а если не можешь, тогда давай то, что я сказал, сделаем.

– Что скажете, честные мужи сотни ратнинской? – обратился дед ко всем собравшимся.

Шум, постепенно нараставший по мере того, как Пимен излагал свое мнение, грянул в полную силу. Дед спокойно сидел в седле, давая эмоциям выйти наружу в криках и спорах.

– Ну, наорались? – дед приподнялся в седле. – Молчать! Слушать сотника!

Шум утих быстро, все – люди военные, к дисциплине приучены, да и приказать Корней умел.

– В должность сотника, – дед притронулся рукой к золотой гривне, – я вступил только сегодня. По обычаю, любой недовольный или желающий сам стать сотником может о том сказать, и тогда дело решается поединком. Десятник Пимен потребовал с меня отчета! Десятник! С сотника! Доставай меч, Пимка!

Дед соскочил с коня и обнажил клинок.

– Корней Агеич, да ты что? – Пимен явно не ожидал такого оборота.

– Да не буду я с тобой…

– Тогда на колени, шапку долой, меч наземь! – не дал Пимену договорить дед. – Винись, паскуда!

– В чем виниться-то? Я только…

Вжик! Дедов меч перерубил на Пимене пояс, и ножны с мечом и кинжалом упали на снег. Удар был настолько точен, что одежда Пимена оказалась нетронутой. Второй удар был тоже хорош – оплеуха плашмя, так, что с головы Пимена слетела шапка, а сам он еле устоял на ногах.

– На колени, крысеныш, убью! – произнесено это было так, что никаких сомнений не оставалось: убьет.

Пимен бухнулся на колени:

– Винюсь, Корней Агеич! Прости, и в мыслях дурного не желал!

Пимен торопливо вскочил, подхватил дедова коня под уздцы, почтительно придержал стремя.