Отрок. Внук сотника

Пресекать это надо быстро, пока Илларион в силу не вошел, потом будет поздно. Все понял?

– Понял, руки развяжи, – волхв снова отвернулся от Мишки, подставляя связанные за спиной руки.

– Нет, – Мишка распрямился и сделал шажок назад. Нападения он не боялся, но чувствовал себя на костылях неуверенно, а на что способен волхв, даже связанный, представлял себе плохо. – Пока на мои вопросы не ответишь, не развяжу.

– Дурак! – пробурчал пленник, все еще лежа спиной к Мишке. – Я ни рук, ни ног не чую, как пойду?

– А никак. Не станешь отвечать или соврешь, оставлю тебя здесь, а весть сам найду как передать.

– Спрашивай, – волхв снова повернулся лицом к собеседнику.

– Заклятие на Татьяну накладывал?

Мишка немного выждал, но продолжения не последовало, тогда он сделал вид, что поворачивается к двери, и пригрозил:

– Или отвечаешь, или я ухожу.

Угроза не подействовала, волхв молчал, пришлось действительно развернуться и шагнуть к двери, только тогда за спиной прозвучало:

– Накладывал… чрево затворял.

– Почему не сразу подействовало? – быстро спросил Мишка.

– Случается… иногда… – Пленник попытался пожать плечами, но из-за неудобной позы и веревок получилось лишь склонить голову к левому плечу.

– А не потому ли, что ей о твоем заклятии рассказали только после того, как она уже близнецов родила?

Мишка впился глазами в лицо волхва, чтобы уловить хоть какую-то мимику, даже свечу поднял повыше, но связанный мужик сохранял философское спокойствие:

– На все воля богов.

– Врешь! – Мишка понял, что почти выкрикнул это свое «врешь», и понизил голос: – Пока человек о проклятии не узнает, оно на него не действует. Так?

– Ну как хочешь, я ухожу.

– Так, – признание явно далось волхву с трудом, деланое спокойствие пропало, на лице проступило выражение жгучей ненависти.

– Когда ей черную весть передали? Ну!

– Не понукай, не запряг, – огрызнулся пленник, но было заметно, что это он так – для удовлетворения самолюбия, расскажет же правду. – Как узнал, что у нее младенец в моровое поветрие помер, так и велел ей передать, что детей у нее больше не будет… живых.

– Понятно. Повернись, веревки перережу.

Мишка перехватил стягивающие волхва веревки кинжалом и снова попятился к двери. Как выяснилось, боялся он зря – волхв действительно не мог пошевелить ни руками, ни ногами. Неизвестно, сколько времени его держали связанным, может быть, с самого захвата городища. Тогда дело могло кончиться скверно. Но нет, вязать пленных ратнинцы умели, волхв ругнулся сквозь зубы и попытался растереть руки. Получалось плохо, и Мишка решил немного успокоить волхва:

– Не спеши, время есть.

– Кто она тебе? – поинтересовался волхв.