Отрок. Внук сотника

– Ты про кровь лисовиновскую начал, мол, необычная она. Во-первых, двойни в каждом колене, а во-вторых чего?

– А-а, ты про это. Так не перебивал бы, я б и рассказал, а то сбил с мысли…

– Да ладно тебе, Илюха!

– Я тебе не Илюха! – обозник забыл, что старался говорить вполголоса, чтобы не разбудить Мишку. – Хоть и обозник, а лет на двадцать тебя постарше буду!

– Ну прости, Илья, не со зла же…

– Прости, прости… если не ратник, так уже и за человека не держите, витязи хреновы. А чуть что: «Ой, Илья, вынь стрелу из жопы, ой, довези, верхом не могу. Илья, добычу не дотащить, помоги, поделюсь».

– Илья, ты чего? Я же… – Афоня явно растерялся от такого напора.

– Ты же! Мы же! Вы же! Все вокруг вас крутится, вся жизнь Ратного на воинов завязана, без вас – смерть. А вас все меньше и меньше. Я еще времена помню, когда Ратное и полторы сотни воинов выставляло, и новиков в запасе десятка по три было. А сейчас? Сам сказал, что если бы не пес, половину перебили бы. Сейчас корчился бы у меня в санях кто-нибудь со стрелой в кишках да добить просил бы… не знаешь ты, как это – домой убитых да калек привозить.

Собеседники надолго умолкли.

После длительной паузы Афанасий каким-то робким голосом спросил:

– Илья, а ты… добивал?

– Меня Бог миловал, но… добивали. Каждый обозный старшина знает, как мучения прекратить, быстро и так, что сам раненый не поймет. Ну и простые обозники, кто постарше, тоже… умеют.

– Так Корней нас на погибель вел?

– Нет! – уверенно ответил Илья. – Случайность это. Просто лесовики нас раньше заметили, чем мы их, но он вот, со своим псом, вам время на изготовку дал. Я потому и горячусь, что на войне таких случайностей не избежать, а ратников у нас осталось меньше семи десятков.

– Из них только сорок человек по своей воле в бой идти готовы, а остальные… – Афоня, сам того не зная, озвучил озабоченность, высказанную дедом при выезде из Турова.

– Готовы – не готовы, – проворчал Илья. – Из этих сорока у скольких серебряное кольцо есть? Раньше без него и ратником-то зваться не позволяли и до сих пор долю в последнюю очередь, что похуже, выделяют. Был, рассказывали, один такой, что сыновьям до серебряного кольца жениться не позволял, мол, не созрели еще. Один сын так и не успел.

– Хуже. Глаза вышибли. Кто ж за слепого замуж пойдет?

– Сапожником стал, да таким сапожником! Сапоги тачал – загляденье. А батька его после этой истории в другую крайность ударился: всех под венец погнал. С тех пор, говорят, и обычай завелся: у кого сына нет, на опасное дело стараются не посылать, чтобы род не пресекся.

– Чтобы, значит, кровь продолжалась?

– Хитер ты, Афоня, нашел, как разговор опять на Лисовинову кровь свернуть!

– Так интересно же, дядька Илья.

– Уже и дядька.