Отрок. Внук сотника

Но четырьмя десятками, и десятников только двое… Лавруха, как думаешь?

– Если изгоном, а мужей, к воинскому делу склонных, у них и вправду больше нет, может и получиться.

– Деда, – снова встрял Мишка, – а если ночью и в маскхалатах…

– В белой одежде, чтобы на снегу не видно было. Исподнее поверх доспеха надеть – и через реку, к калитке. Всего несколько человек и нужно. Пока разберутся, мы ворота откроем, и остальные от леса галопом…

– Погоди, погоди… галопом. Не делали так никогда.

– Я, батюшка, так делал, – неожиданно поддержал племянника Лавр. – Гм, когда к Татьяне… к калитке. Только не в исподнем, а куском полотна беленого накрывался. И не через реку, а под берегом, там с полверсты всего. Можно попробовать.

– Кхе… Кхе… не знаю, не знаю, – дед задумался, машинально поглаживая деревяшку, заменяющую ему правую ногу.

– Деда, давай я тебе пока новости расскажу, может, они и к этому делу прилягут?

– Меня Лука на разговор зазвал.

– И тут поспел! – дед хлопнул ладонью по своей деревяшке. – Ну что ты скажешь? Как на стражу, так Леху Рябого, а как… а чего хотел-то?

– Первое: хочет в своей лучной мастерской самострелы делать, с дядькой Лавром обещал сторговаться.

– Лавруха, смотри не продешеви, а лучше ко мне посылай, я ему сторгуюсь… так сторгуюсь…

– Деда, лучше не цену запрашивать, а долю в прибытках, он много самострелов делать собирается. Только мне за станок для вытачивания болтов посулил пятнадцать самострелов бесплатно и по десятку болтов к каждому. А за то, что я его десяток самострельному бою обучу, взялся Младшую стражу лучной стрельбе учить.

– Что-о-о? – изумился дед. – Ратников – самострельному бою?

– Он хочет, чтобы Тихон обучил десяток тех, кто с луком управляется плохо, и стал бы десятником, – Мишка выдержал паузу и осторожно признался, – деда, я под такой разговор посамовольничал немного, ты только не ругайся, выслушай сначала.

– Я насчет твоей личной боярской дружины намекнул, а он сказал, что на четыре десятка ты можешь рассчитывать. Вот я и подумал, что с этой добычи и холопов, которых в Куньем городище набрать можно, дружина может потихоньку и начаться. Преданные тебе люди сразу пользу ощутят.

В палатке повисла тишина. Дед глубоко задумался, сын и внук сидели молча, не смея прервать его размышления.

– Поганец, едрена-матрена!

– Не ты. Лука! Сильный род создать надумал. Племянника в десятники, косоруким самострелы… случалось уже подобное, мне дед рассказывал. Был такой полусотник Митрофан. У нас тогда почти полторы сотни ратников было, и у каждой полусотни свой командир. Митрофан за десять с небольшим лет повязал всю свою полусотню родством: сам свадьбы и крестины подстраивал. И по-другому, по-всякому. Потом взбунтовался и увел своих людей за Горынь.