Черный Отряд

В снах не было ощущения обреченности и отчаяния. В одном из них ко мне подошла красивая смуглая женщина, которая прижала меня к себе и, гладя, хвалила меня за то, что я такая умница. Я проснулась, чувствуя себя отдохнувшей и полной энергии. Утро было прекрасным. И мир казался особенно ярким и разноцветным.

И мои упражнения в колдовстве прошли замечательно.

Глава 19

Бесследное исчезновение такого авторитетного жреца, как Джахамар Джа, – хотя, с моей точки зрения, он был самым заурядным противником, которого я воспринимала лишь как слабую карикатуру на мужчину, – потрясло множество людей, населяющих местность у брода Гойи. Шепотом передавали друг другу, что Джа строил козни против меня и Радиши, и именно это решило его судьбу. Я эти сплетни не распространяла, Нарайян также отрицал свою причастность к ним. Два дня спустя после того, как мы закопали Джа, абсолютно все были убеждены, что его устранение – моих рук дело. Но никто не знал, как именно я с ним расквиталась. Люди были напуганы."

"Все это сильно повлияло на Ножа. У меня создалось впечатление, что он решил, будто я прошла через некий обряд посвящения, и теперь он мог полностью отдать себя моему делу. Я была довольна, хотя меня удивляло, почему он столь люто ненавидит жрецов. Я велела Нарайяну распространить слух о том, что мне все еще нужны люди, особенно умелые наездники. И в отряд вступили еще двести шадаритов, а также около пятисот воинов, принимавших участие в сражении при Дежагоре, хотя многие сделали это, желая получать регулярное питание и занять устойчивое положение в иерархической системе. Система каст в Таглиосе способствовала зависимости от иерархии. Из-за повсеместного хаоса отсутствовали абсолютно все блага, которые подразумевает общественная стабильность, зато появилась масса трудностей.

Я велела Нарайяну подумать о том, как можно расширить границы лагеря. Нам становилось тесно. А Ножу я приказала выявить потенциальных командиров. Их тоже требовалось все больше и больше.

Таглианцы не уставали удивлять меня. Хотя в основе своей их мышление оставалось миролюбивым, они восхищались тем, с какой легкостью, не задумываясь, я расправлялась со своими врагами. Чем больше было насилия, тем больше восторга оно у них вызывало. Если, конечно, им самим ничего не угрожало.

На третье утро после гибели Джа Радиша прислала за мной. Беседа наша была краткой и не имела никаких последствий, однако после нее у меня появилась уверенность, что Копченый был больше чем фокусником. Он достаточно ловко сумел проникнуть сквозь завесу времени, чтобы убедиться в том, что исчезновение Джа – моих рук дело. Он казался необычайно вымотанным. И Радишу я впервые видела столь напуганной.

Она понимала, что ситуация выходит из-под ее контроля.