Черный Отряд

– Как в старые добрые времена.

– Ага.

Старые времена. То есть до того, как пришли профессионалы. Тогда страна, которая стала их домом, поневоле сделала из них своего рода вождей, так как враждующие между собой религиозные секты не могли мириться с тем, что приходится подчиняться неверующим. Год, проведенный здесь, когда пришлось играть роль поводырей – хотя и сами едва ли были зрячими, – преодолевая политические барьеры на каждом шагу, убедили Лебедя в том, что Нож был прав, утверждая, что мир не пострадает, если в нем исчезнет несколько сотен тысяч жрецов, считающих себя избранными.

– Ты веришь в ее болтовню о Кине?

– На мой взгляд, она не то чтобы врет… Просто забыла сказать нам всю правду до конца.

– Может, когда мы вытащим Копченого миль на сорок отсюда, нам удастся выбить эту правду из него?

– Возможно. Однако не следует забывать о том, на что он способен. Вдруг, если мы его напугаем, он захочет продемонстрировать нам свои колдовские таланты. Так, все. Они идут."

"Копченый плелся, словно на эшафот. Нож, как всегда, выглядел несчастным, но Лебедь знал, что тот на самом деле доволен. Нож радовался предоставившейся возможности дать кое-кому под зад.

Глава 11

Раненый думал, что находится во власти наркотического сна. Как врач он знал, что наркотики странно действуют на сознание. А грезы были более чем странными… Он никак не мог избавиться от них.

Какая-то часть его сознания еще в состоянии была наблюдать, воспринимать и удивляться плавному полету в нескольких футах от поверхности земли. Иногда над ним мелькали ветви деревьев, иногда боковым зрением он замечал проносящиеся мимо холмы. Как-то он увидел себя среди высокой травы. А то вдруг почудилось, что несется над широким пространством воды.

Время от времени он чувствовал на себе взгляд огромного вороного скакуна. Казалось, что он где-то его видел, однако части этой картины никак не соединялись в единое целое.

Иногда фигура в бесформенной робе верхом на животном низко склонялась пустым капюшоном.

Он допускал, что все это вполне реальные вещи… Но непонятно было само их присутствие здесь. И только лошадь казалась чем-то знакомым.

Черт. Он не мог вспомнить, кто он. Какого-либо порядка в мыслях не было. То, что, вероятно, происходило с ним когда-то, теперь предстало воочию, создавая впечатление чего-то реального.

Перед его взором навязчиво появлялись картинки – фрагменты битв. Края их были зазубренными, а середина ярко-алой – как кровь. Сцены резни и бойни.

Иногда всплывали имена и названия. Лорды. Чары. Берилл. Розы. Лошадь. Дежагор. Курганье. Мост Королевы. Снова Дежагор. Последний – слишком часто.

Иногда пред ним возникала женщина с дивными голубыми глазами, длинными черными волосами. Одета всегда во все черное.