Черный Отряд

По крайней мере, надолго…

Но Жабомордого нигде не было видно. Одноглазый с Гоблином работали в паре, пытаясь заткнуть пальцем дыру в прорванной плотине. Жабомордого с ними не было. И они, похоже, были слишком заняты, чтобы полюбопытствовать, куда он подевался.

Отсутствие беса было слишком важным, чтобы оказаться случайной оплошкой. Почему? В самый критический момент!..

Но не было времени на поиски смысла и упреки по поводу отсутствия либо присутствия беса, что так долго беспокоило ее. Времени хватало лишь на осознание факта, что бес был загодя подсунут Одноглазому и приказам его подчинялся исключительно по своему усмотрению.

Но кто же был его истинным хозяином?

Нет, не Хозяева Теней. Те применили бы этого беса по прямому назначению. Не Меняющий Облик. Этому просто не было нужды. И не Ревун. Он бы за это поплатился.

Какая же сила вырвалась наружу?

Мимо, хлопая крыльями, пролетела ворона. Птица закаркала на лету так, что Госпоже показалось, будто ворона насмехается над ней.

Костоправ со своими воронами… Целый год он все твердил про ворон. А затем вороны начали появляться возле него всякий раз, когда предстояло нечто важное.

Госпожа взглянула на курган, где Мурген с Костоправом водрузили знамя. На плечах Костоправа восседали две вороны. А над холмом описывала круги целая стая. Он выглядел весьма внушительно под маской Вдоводела, с вестницами горя над головой, с пламенеющим мечом в руке, пытающийся поднять смятые легионы…

Пока разум гонялся за одним противником, тело разделывалось с другими. Она орудовала мечом с грацией танцовщицы и мастерством полубогини. Вначале она ощущала возбуждение, не посещавшее ее много лет, если не считать тантрического пути достижения подобного состояния вчерашней ночью. Затем оно перешло в полное спокойствие, мистическое отделение Себя от плоти, растворившейся в некоем величайшем, восхитительнейшем и смертоносном целом.

Ни страху, ни прочим чувствам не было места в таком состоянии. Оно было подобно глубочайшей медитации, где Я блуждает по полю блистающих сущностей, пока плоть выполняет свои тленные задачи с точностью и такой силой, что вокруг нее и ее коня громоздятся горы трупов. Враги, отталкивая друг друга, спешили убраться с ее пути. Друзья старались пробиться в безопасное пространство, окружающее ее. Таким образом, несмотря на то что правый фланг развалился по кирпичику, один упрямый камешек все же остался на поле боя.

Ее Я покоилось на воспоминаниях о наслаждении, извлеченном из двух тел, взмокших, тесно прижатых друг к другу, и об абсолютном изумлении во время и после того. Всю жизнь она абсолютно владела собой, и все же иногда ее плоть выходила из всякого повиновения. В ее-то годы…

Взгляд ее снова устремился к Костоправу, на которого навалились враги.