Черный Отряд

Гоблин крякнул и через некоторое время спросил:

— Стало быть, решился?

— Начало осмотра местности уже определило решение. Верно? Однако еще посмотрим, что скажут остальные.

Мы поехали на север. Гоблин опять заткнулся, словно закрылся на замок, и у меня появилось время вжиться и глубже прочувствовать предстоящую роль капитана и, возможно, главнокомандующего-воеводы.

Если не остается ничего, кроме как вступать в бой и вести за собой весь народ, надо выставить условия. Я не собирался позволять таглиосцам обдумывать и обсуждать каждое мое решение. Видал я, как мои предшественники допускали подобные безумства. Если уж им удалось подцепить меня на крючок, я их за леску еще потаскаю.

Назвать это можно как-нибудь помягче, однако я намеревался быть военным диктатором.

Именно я, Костоправ. Бродячий военный лекарь и историк-любитель. Вполне способный на все то, что всю жизнь проклинал в князьях…

Мысль оказалась отрезвляющей.

Если мы возьмем прикуп, примем заказ и я получу то, что затребую, придется приказать Сопатому ни на шаг от меня не отходить и постоянно напоминать, что я — всего лишь простой смертный. Больше он все равно ни на что не годен.

Едва мы приехали в деревню, дождь кончился.

Нет, боги, определенно, питают ко мне особую любовь!

Глава 29. Убежище Копченого

Копченый восседал на высоком табурете, склонившись над огромным древним фолиантом.

Комната была полна книг. Казалось, некая книжная волна пронеслась сквозь нее, оставив за собою озерца. Книги не только стояли на полках — они грудами лежали на полу, на столах и креслах, и даже на подоконнике узкого высокого окна. Копченый читал при свете единственной свечи. Воздух в комнате был так густо насыщен дымом, что глаза Копченого слезились, а из носу текло.

Порою он бурчал что-то себе под нос и левою рукой — так как был левша — делал заметки на клочке бумаги.

Во всем дворце не было комнаты, лучше защищенной от слуха и взора посторонних. Копченый сплел множество колдовских паутин и возвел целые стены из заклинаний, дабы обеспечить покой. Предполагалось, что об этой комнате не должен знать никто. Ее не было ни на одном из планов дворца.

Копченый почувствовал, как что-то очень легкое, не тяжелее комара, коснулось внешних защитных чар. Прежде чем он успел уделить этому больше внимания, нечто пропало, так что он даже не смог убедиться, не почудилось ли ему. После инцидента с летучими мышами и воронами у него здорово усилилась мания преследования.

Интуиция подсказывала, что осторожность отнюдь не повредит. В дело включились силы, превосходящие его возможности. Лучшим его оружием был простой факт: о его, Копченого, существовании никто не знал.

Он от души надеялся на это.

Последние дни сделали его весьма пугливым. Каждая тень вокруг кишела ужасом.