Черный Отряд

Как и каждый из нас.

И, наконец, Госпожа. Настоящая Госпожа, заблудшая Госпожа, прекрасная Госпожа, плод моего воображения, мучение мое. Еще молчаливее Мургена, но тут случай другой — отчаяние. Когда-то она владела всем. И проиграла. И теперь у нее нет ничего.

Ничего действительно стоящего.

Холодный бриз развеял пыль на дороге к Лордам. Несколько любимых товарищей моих покинули мою жизнь навсегда.

Торчать здесь нет никакого резона.

— Проверить сбрую! — С этими словами я, подавая пример, подтянул ремни на вьючных животных. — Одноглазый, на-конь! Пойдешь направляющим.

Наконец-то хоть намек на оживление в рядах — Гоблин тут же окрысился:

— Чтобы мне глотать пыль от этого?!

Если Одноглазый идет первым, значит, Гоблин — замыкающий. Колдуны наши, в общем, всадники никакие, но — весьма полезны. Если один из них прикрывает фронт, а другой — тыл, я себя чувствую куда спокойнее.

— Да вроде бы очередь-то его, а?

— Такие дела, как это, не нуждаются в соблюдении очередности.

Гоблин хотел было выдавить смешок, но хватило его только на усмешку — эдакое жалкое подобие своеобразной улыбки жабы во весь рот.

Да и реакция Одноглазого напоминала высохшую тыкву. Он тронулся вперед без всяких комментариев. Следом, ярдах в пятидесяти позади, ехал Мурген. Копье его, в двадцать футов длиною, торчало прямо вверх. Некогда на этом копье развевалось наше знамя. Теперь с древка свисают фута четыре драной черной тряпки. Сплошная символика на разных смысловых уровнях.

Впрочем, мы и так знаем, кто мы такие. И лучше бы другим этого не знать. Слишком много врагов у нашего Отряда.

За Мургеном тронулись Ведьмак с Масло, ведя на поводу вьючных. Далее — Госпожа и я, также с вьючными. Ярдах в семидесяти за нами — Гоблин. Таким образом мы двигались всегда, воюя со всем белым светом. Разве что местами менялись."

"Не помешали бы, конечно, разъезды и передовые дозоры, однако возможности у семи человек весьма и весьма ограничены. Ничего, зато колдунов у нас даже двое. Все мы увесили себя оружием так, что выглядели так же безобидно, как для лисы — ежик. Восточная дорога скрылась из виду. Я был единственным, кто оглянулся в надежде, что в сердце Молчуна еще остались незанятые вакансии. Но надежда оказалась напрасной. И я прекрасно знал это. Говоря языком чувств и ощущений, пути мои и Молчуна с Душечкой разошлись еще много месяцев назад, на залитом кровью, пропитанном ненавистью поле битвы в Курганье. Там мы спасли весь белый свет, но столько было потеряно чего-то иного. По поводу точного соотношения цены с приобретением можно гадать всю оставшуюся жизнь. У разных сердец и пути разные…

— Костоправ! Похоже, дождь, — сказала Госпожа. Ее замечание изумило меня. Нет, оно в точности соответствовало истине — на дождь и вправду было очень похоже.