Черный Отряд

В углу тихо похрапывал Следопыт. Пес Жабодав положил башку ему на живот и изображал дрыхнущую дворнягу, но, уловив блеск в его глазах, я понял, что пес не спит.

Я перенес внимание на Кожуха. Паренек трясся, и не только от холода. Он уверен, что мы его прикончим. Я положил руку ему на плечо.

– Все нормально, сынок. Мы не причиним тебе вреда. Мы обязаны тебе за то, что ты присмотрел за Вороном.

– Он действительно Ворон? Тот Ворон, что был отцом Белой Розы?

Наслушался парень легенд.

– Именно. Только приемным отцом.

– Тогда он не обо всем лгал. Он все-таки был под Форсбергом.

Это меня почему-то позабавило.

– Сколько я знаю Ворона, – ответил я, хихикнув, – он вообще почти не лгал. Он только недоговаривал правду.

– Вы меня действительно отпустите?

– Когда окажемся в безопасности.

– Угу. – Это его не обнадежило.

– Скажем так – когда доберемся до равнины Страха. Там много твоих приятелей собралось.

Паренек хотел завести со мной квазиполитическую дискуссию – почему это мы идем против Госпожи. Я отказался. Я не миссионер, обращениями в свою веру не занимаюсь. Слишком занят самокопаниями и самоуглублениями. Может, Ворон ему объяснит, когда Гоблин и Одноглазый приведут его в чувство.

Ночь казалась бесконечной, но через три вечности, тянувшиеся до полуночи, я услыхал неровные шаги.

– Костоправ?

– Заходи, – ответил я.

Это был Гоблин. В темноте я не мог различить выражения его лица, но понял – новости неутешительные.

– Проблемы?

– Да. Нам его не вытащить.

– Ты что такое лопочешь? Какого черта?

– У нас мастерства не хватит. Таланта. Тут нужен кто-то посильнее нас. Мы ведь не великие маги, Костоправ. Мы фокусники. С парой заклятий под рукой. Может, Молчун тут смог бы помочь. У него иная магия."

"– Сядь, а то упадешь. Одноглазый где?

– Отдыхает. Ему тяжело пришлось. То, что он там увидел, его чуть не доконало.

– Что именно?

– Не знаю. Я его только подстраховывал. И вытаскивал, прежде чем он там тоже не застрял. Одно знаю – без помощи нам Ворона не вытащить.

– Дерьмо, – произнес я. – Сраное, вонючее, говенное дерьмо. Гоблин, без Ворона нам не победить. У меня тоже не хватит сил. Половину тех документов я не переведу никогда.

– Даже с помощью Следопыта?

– Он читает на теллекурре. И все. Это и я могу, только хуже. А Ворон знал диалекты. Кое-что из переведенного им писалось именно на них. И еще – мы так и не знаем, что он делал тут. Зачем притворился мертвым и сбежал. От Душечки.

Может быть, я делал поспешные выводы. Со мной случается. Или поддался обычной человеческой слабости упрощения – вот вернется Ворон, и все встанет на свои места.

– Что же нам теперь делать? – спросил я вслух.

– Не знаю, Костоправ. – Гоблин встал. – Пусть Одноглазый очухается и расскажет, с чем мы столкнулись. Оттуда и начнем.

– Ладно.

Колдун вышел.