Черный Отряд

Когда Курганья достигла стража – с оружием и фонарями, объятая страхом, – буря утихла. Молнии прекратили похваляться своими подвигами. Но дождь все еще продолжался.

Полковник Сироп и его люди несколько часов обыскивали окрестности Курганья. Никто ничего не нашел.

Проклиная погоду и всех богов, Вечная Стража вернулась в казармы.

На втором этаже Граева дома тело Грая продолжало дышать – один вдох в пять минут. Сердце едва билось. Оно еще долго будет умирать, лишенное души.

Глава 21. Равнина Страха

Я потребовал встречи с Душечкой и аудиенцию получил немедленно. Она ожидала, что я подниму хай насчет плохо спланированных военных действий в условиях, когда потери недопустимы. Она ожидала наставлений о важности работы с кадрами и дисциплины. Я удивил ее – не стал делать ни того, ни другого. Она была готова вынести худшие упреки, перетерпеть и вернуться к делу; я обманул ее ожидания.

Вместо того я подал ей письма из Весла, содержанием которых не делился еще ни с кем. Душечка показала: «Любопытно».

– Прочти, – предложил я.

Времени на чтение ушло немало. В комнату заглядывал Лейтенант, раз от разу все нетерпеливее. Душечка закончила, посмотрела на меня:

– Ну?

– Эта история – самое сердце тех документов, которых мне не хватает. Именно за этой историей я охочусь и еще кое за чем. Душелов дала мне понять, что секрет оружия, которое мы ищем, скрыт в этом рассказе.

– Рассказ не закончен.

– Да. Но разве подумать над ним не стоит?

– У тебя есть какие-нибудь мысли насчет того, кто писал их?

– Нет. И никакого способа выяснить. Разве что отправиться поглядеть на этого писателя. Или писательницу. – На самом деле у меня имелись кое-какие подозрения, но.., одно невероятнее другого.

– Они поступают регулярно и быстро, – заметила Душечка. – После стольких лет. – Мне показалось, что одно из моих подозрений пришло в голову и ей – «после стольких лет».

– Курьеры полагают, что писались эти послания в течение долгого времени, а отправлялись одно за другим.

– Интересно, но не слишком полезно. Пока мы не получили остальные письма.

– Но поразмыслить над ними не мешает. Особенно над концовкой последнего. Не могу ничего разобрать. А понять надо. Это может оказаться важным. Если только эта белиберда писалась не для того, чтобы сбить с толку тех, кому письмо может попасть в руки.

Душечка вытащила последний лист, глянула на пего. Лицо ее внезапно озарилось.

– Это язык жестов, Костоправ, – показала она. – Буквы. Видишь? Говорящая рука, показывает буквы.

Я глянул через ее плечо. Теперь я видел – и ощутил себя неимоверным идиотом оттого, что пропустил это. Как только появился ключ, письмо читалось легко. В нем говорилось:"

"«Это мое письмо может оказаться последним, Костоправ. Я должен сделать кое-что, и риск очень велик.