Черный Отряд

Он любил ее. Смеясь, он побежал к ней… Полетел. Шаги не приближали его к ней. Лицо ее помрачнело, и она растаяла… «Не уходи! – воскликнул он, – Пожалуйста!» Но она исчезла и унесла с собой его солнце.

Беспросветная тьма поглотила его сон. Боманц колыхался в воздухе – на поляне в невидимом лесу. Медленно, очень медленно над деревьями взошло нечто серебристое. Большая звезда с огромной серебристой гривой. На его глазах она росла, заполняя небо.

Укол неуверенности. Тень страха. «Она падает на меня!» Он скорчился, закрывая лицо рукой. Серебристый шар заполнил небо, и у него было лицо. Женское лицо…

– Бо! Прекрати! Жасмин пихнула его снова.

– А? Что? – Он сел на постели.

– Ты кричал. Опять тот кошмар?

Боманц прислушался, как гремит в груди сердце, вздохнул. Долго ли еще терпеть? Он стар.

– Тот самый.

Повторяющийся через неопределенные промежутки времени.

– В этот раз намного сильнее.

– Может, тебе стоит пойти к шаману?

– Здесь-то? – Боманц с отвращением фыркнул. – Не нужен мне никакой шаман.

– Точно. Тебя, наверное, совесть заела. За то, что выманил Шаблона из Весла.

– Не выманивал я его… Спи.

К его изумлению, супруга повернулась на другой бок, не желая продолжать спор.

Боманц глядел в темноту. Этот сон был намного ярче. Едва ли не слишком ясным и очевидным. Не таится ли второй смысл за предупреждением не соваться в курганы?

Так же медленно вернулось чувство, с которого начался сон: ощущение, что его зовут, что до исполнения заветных желаний всего один шаг. Сладкое чувство. Боманц расслабился и заснул с улыбкой.

Бесанд и Боманц наблюдали, как стражники выкорчевывают кустарник на будущем месте раскопок.

– Да не жги его, идиот! – Боманц внезапно сплюнул. – Останови его, Бесанд.

Бесанд покачал головой. Стражник с факелом отшатнулся от кучи веток.

– Сынок, ядовитый плющ не жгут. Яд с дымом расходится.

Боманц уже чесался. И размышлял, почему это его спутник так сговорчив.

– От одной мысли зуд пробирает, да? – ухмыльнулся Бесанд.

– Да.

– Ну так позуди еще. – Наблюдатель указал пальцем, и Боманц увидел наблюдающего с безопасного расстояния Мен-фу, своего давнего конкурента.

– Я никогда и никого не ненавидел, – прорычал он, – но этот тип вводит меня в искушение. У него нет ни морали, ни совести, ни сомнений. Вор и лжец.

– Знаю я его. К твоему счастью.

– Скажи-ка ты мне, Бесанд, Наблюдатель Бесанд, почему ты ему на пятки не наступаешь, как мне? И что значит «к счастью»?

– Он обвинил тебя в воскресительских настроениях. А не преследую я его потому, что его многочисленные добродетели включают трусость. У него наглости не хватит откапывать запретные вещи.

– А у меня, значит, хватит? И этот прыщ на меня доносит? Уголовщину приписывает? Да не будь я стариком…"

"– Он свое получит, Бо. А у тебя смелости бы хватило.