Черный Отряд

– Предчувствие того, что времени у меня осталось совсем немного, все больше не давало, мне покоя с тех пор, как мы вернулись из Страны Неизвестных Теней. А когда я очутился в безымянной крепости, оно превратилось в навязчивую идею.

Пока мы разговаривали, Шукрат деловито разгружала свою леталку. Сбросив большой дерюжный мешок, внутри которого что-то застучало, она сказала:

– Дай мне сперва немного отдохнуть, а потом полетим спасать Грязную Задницу. И вовсе не потому, что меня так уж волнует, что они с ней сделали, – сам понимаешь. А чтобы сделать приятное папуле.

– Понимаю. И ценю. Как знать, может, и она когда-нибудь выручит тебя."

"– О да, я бы не отказалась.

– Что в мешке?

Сперва ей не хотелось отвечать, но потом она поняла, что молчать нет смысла:

– Раковины улиток. Тобо не хотел, чтобы я летела без защиты. Он за меня волнуется.

– Как он?

– Когда лучше, когда хуже. Но чаще хуже. И в смысле физического здоровья, и в смысле душевного. Это меня пугает. Никто не может сказать, выживет ли он. А если выживет, то сохранит ли здравый рассудок. Боюсь, все это теперь зависит от его матери.

– Что? Сари вернулась?

– Нет. Она точно мертва. Но ее дух, а заодно духи ее матери и бабушки, следуют за Тобо по пятам. Едва его одолевает лихорадка, они тут как тут. Он говорит, что они с ним разговаривают и все время его упрекают. А ему это не нравится. Но я считаю, что ему давно пора к ним прислушаться. Потому что жар и лихорадка начинаются у него всякий раз, когда он делает нечто такое, что его матери не понравилось бы, будь она жива. Даже если это какая-нибудь мелочь – например, забыл почистить зубы.

– Ты и правда веришь, что его преследуют эти женщины?

– Неважно, верю ли я, папуля. Главное, что он в это верит. Даже когда у него проходит жар и с головой все в порядке, он упорно твердит, что мать твердо решила оставаться рядом с ним до тех пор, пока он не перестанет нуждаться в ее опеке. Тогда она обретет свободу и воссоединится с Мургеном. А Тобо просто бесит, когда ему заявляют, что он еще сопливый мальчишка, а его дурное поведение не дает матери отдохнуть. А Сари, очевидно, тоже раздражает его незрелость, потому что ей надоело торчать здесь и нянчиться со взрослым оболтусом.

– И почему мне кажется, что ты недоговариваешь?

– Потому что ты прав. Есть кое-что еще. Тобо думает, что у этих женщин может кончиться терпение. И он боится, что они утащат его с собой.

– То есть убьют?

– Нет! Она же его мать, папуля. Не убьют, а возьмут с собой. Извлекут из тела. Так, как по их словам, покидал свое тело Мурген. С той лишь разницей, что они не позволят ему вернуться. И если такое произойдет, то его тело через какое-то время умрет. А прежде чем сказать, что Сари не даст родному сыну умереть, вспомни, что этот дух – уже не та Сари, которую ты знал.