Черный Отряд

И нам нужно ее разбудить, чтобы выяснить причину, правда? – Она помолчала. – Ведь эта мелкая сволочь была рядом и тогда, когда заболел Седвод. Был?

– Увы, да. – Я передал Тобо заботам Шукрат. – Ты с ним полегче, девочка. Или нам придется поставить для вас отдельную палатку.

Тобо покраснел. Шукрат расплылась в улыбке. Я повернулся к Аркане:

– Ну, а ты уже готова снова начать карьеру танцовщицы?

– Для тебя в жизни нет ничего серьезного? Она застала меня врасплох. Меня редко обвиняют в таком преступлении, как легкомыслие.

– Абсолютно ничего. Никто из нас не выйдет из этого живым, так что лучше смеяться, пока можем. – Так обычно говорил Одноглазый. Я наклонился к ней и прошептал:

– Что, тебе уже с утра паршиво? Мне бы тоже так было на твоем месте. Сломанные кости не шутка. Уж я знаю. Сам несколько раз ломал. Но все же попробуй улыбнуться. Худшее для тебя уже позади.

В ответ она скривилась. Худшее все еще сидело у нее в голове. Она может никогда не выздороветь эмоционально. Ведь она выросла в таком месте и имела такое общественное положение, что никому и в голову не могло прийти, что с ней могут приключиться подобные ужасы.

– А ты посмотри на дело так, детка. Как бы плохо тебе ни было сейчас, всегда может стать хуже. Я долго тянул солдатскую лямку, и уж поверь – таков закон природы.

– Да как моя жизнь может стать еще хуже?

– А ты подумай. Ты могла остаться дома и там погибнуть. Или пройти через ад. Или стать пленницей, а не моей гостьей. А это означает, что каждый твой день мог стать таким же, как тот, когда ты пострадала. Многие наши парни до сих пор считают, что ты слишком легко отделалась. И это напомнило мне о другом законе природы. Едва ты покидаешь круг людей, согласных считать тебя не такой, как все, ты становишься обыкновенным человеком. Просто телом. А для женщины такая ситуация вряд ли приятна. По сути, здесь, где командуют женщины, тебе намного лучше, чем где бы то ни было.

Аркана ушла в себя, очевидно, решив, что я ей угрожаю. Но у меня и в мыслях такого не было. Я просто размышлял вслух. По-стариковски.

– Если тебе нужно на ком-то отыграться, – сказал я ей, – то поставь Громовола первым в списке.

– Она – единственная связь, которая у меня осталась, с большей частью моей жизни, – проговорила Госпожа. – И единственная связь с моей семьей.

Ручей делает внезапные повороты.

– Если Ты как-нибудь сумеешь ее спасти, то она, поправившись, первым делом постарается отрезать тебе ноги ниже колен и заставит плясать на обрубках.

Тобо хотел было что-то сказать, но я велел ему помолчать. Мы уже несколько раз обсуждали судьбу Душелова. И его мнение окрашено кровью.

– Знаю-знаю. Но всякий раз, когда я оглядываюсь вокруг, мне начинает казаться, что ушел кто-то еще и мы становимся все более чужими…

– Понимаю.