Черный Отряд

– При них остались их рейтгейстидены. И они смогут долететь сюда за несколько часов.

– По-моему, он говорит всерьез, – сказал я Госпоже. – Он и правда вбил себе в голову бредовую мысль, будто ему достаточно сказать – и я верну ребятишкам их игрушки и отпущу. Нет, в Хатоваре им точно не приходилось работать, чтобы выжить.

Исследователь выхватил одно слово из моей фразы:"

"– Я уже говорил о вашем невежестве. Так слушай, пришелец. Хатовар – не наш мир. Хатовар был городом тьмы, где проклятые души поклонялись богине ночи. Этот город зла был стерт с лица земли еще до Ворошков. Его жителей выслеживали и уничтожали. Ныне они позабыты. И они останутся позабытыми. Потому что ни одному Солдату Тьмы никогда не будет позволено вернуться.

Как-то давным-давно, в один ленивый день, за десятки лет до того, как превратиться в сосуд, тот, что он есть сейчас, Гоблин сказал мне, что я никогда не попаду в Хатовар. Никогда. Он навсегда останется для меня за горизонтом. Я буду подходить к нему все ближе и ближе, но никогда не дойду. Вот я и вообразил, что вступил в Хатовар. Но то оказался лишь мир, где когда-то находился Хатовар.

– Само время сравняло счет. Те, кого послал Хатовар, вернулись. А мир, убивший Хатовар, умрет.

– Ты обратил внимание? – спросила Госпожа.

– На что?

– Он употребил слово «зло». А мы редко слышали его в этой части мира. Люди не верят в него.

– Эти ребята из нашей части мира. – Я перешел на язык Арчи:

– Если вы дадите нам полные современные сведения о конструкции и работе ваших летающих бревен, а также о материале, из которого изготовлена ваша одежда, то и мы согласимся вернуть тех, кто нужен вам.

Госпожа изо всех сил старалась, переводя нашим сказанное. Но и ей не всегда удавалось понять все.

Нашун Исследователь не сумел осознать всего масштаба моего требования. Он трижды пытался ответить, трижды не смог подобрать слова и, наконец, с немой мольбой повернулся к Первому Отцу. Я не сомневался, что его прикрытое черной тканью лицо искажено отчаянием.

– Думаю, сейчас вам самое время отойти от врат, – сказал я своим, – Колдуны начинают терять терпение.

Я упивался ощущением собственного злодейства. Я всегда его испытываю, когда довожу до отчаяния могущественных и никому не подвластных типов, воображающих, будто вселенная создана исключительно для их удовольствия и удовлетворения их прихотей.

– Скоро стемнеет, – сказал я Ворошку. – И тогда выйдут Тени. – Когда Ворошки переглянулись, я одолжил цитату у Нарайяна Сингха:

– Когда имеешь дело с Черным Отрядом, надо накрепко запомнить: тьма приходит всегда.

Повернувшись к Госпоже, я не увидел на ее лице стопроцентного одобрения.

– Все могло пройти и лучше, – сказала она.

– Я позволил вмешаться чувствам. Хотя и знал, что не следовало бы.