Черный Отряд

Ремонтники

Из лагеря ниже врат проистекал поток Неизвестных Теней – Тобо пытался отвести исходящую от Ворошков угрозу. Его особенно волновала судьба тех, кто охранял Длиннотень, пока Шевитья каким-то образом не заверил его, что для глаз Ворошков они невидимы.

– И ты ему веришь? – спросила Госпожа. – Он может попытаться заключить с Ворошками сделку получше, чем с нами.

– Какую еще лучшую сделку? Мы дадим ему то, чего он хочет. Причем не пытаясь его контролировать и даже почти ничего у него не прося.

– Тогда спорим, что он думает, что таких хороших сделок не бывает? – Госпожой овладела ее обычная подозрительность.

– А что стало с золотой киркой? – спросил я. – Ключом Обманников к вратам.

После паузы, во время которой он решал, что именно нам можно рассказать, Тобо ответил:

– Я оставил ее у Шевитьи. Она может снова нам понадобиться. Когда настанет время убить Кину. Я не смог придумать другого места, где она окажется более недосягаемой для тех, кто в нее верит. – Он обвел нас взглядом, в котором читалась тревога. Он полагал, что сможет умолчать об этом факте. Золотая кирка была для душил чрезвычайно святой реликвией, с помощью которой можно освободить Кину.

И Тобо боялся, что как минимум один из нас наверняка расскажет кому-нибудь о том, что только что услышал.

* * *Ночь была долгой, но наступивший день обещал стать еще более длинным."

"Для тех из нашей группы, кто не помогал Тобо, настало время испытаний. Делать им было совершенно нечего. Оставалось только играть в карты и гадать, не окажутся ли жители Нового города настолько сумасшедшими, что нападут на нас.

Панда и Призрак в основном наблюдали за игрой. Когда они играли сами, у них не очень-то хорошо получалось. Тонк – одна из простейших когда-либо придуманных карточных игр в том, что касается правил, но огромную важность в ней имеет треп во время самой игры. Группа закадычных друзей – совершенно иное животное по сравнению с группой, в которой игроки едва в состоянии общаться на одном языке. Стоит Отряду остановиться на пятнадцать минут, как тут же кто-нибудь начинает играть в тонк. Эта традиция родилась еще за десятилетия до меня. И проживет еще долго после моего ухода.

Ухода. Я пытался представить, какой могла бы стать моя жизнь, если бы я много лет назад покинул Отряд. И мне не хватило воображения. Признаюсь – у меня не хватило бы силы воли бросить все, что я знаю, даже если это все – лишь извилистый и приносящий мало радости путь, слишком часто пролегающий через окраинные болота ада.

Почти весь день я провел в состоянии зомби, таская кирпичи для юного каменщика, в то время как большая моя часть находилась где-то в другом месте, отважно путешествуя по полям несбывшихся возможностей.