Черный Отряд

– Так разве это не означает, что у Тобо все под контролем? Тогда зачем мы из кожи лезли, лишь бы поскорее сюда добраться?

Госпожа ухмыльнулась. Отвечать не было нужды. Мы пересечем долину, потому что я захочу все увидеть своими глазами. И захочу описать это в Анналах. Правильно записать. Во время путешествия на юг она раз пятьдесят надо мной подшучивала, потому что я пытался придумать способ, как писать, сидя в седле. А ведь я смог бы делать гораздо больше, если бы научился записывать во время путешествий.

– А ты стареешь, – прощебетала она.

– Что?

– Признак наступающей старости. Появляется навязчивая мысль о том, как много тебе еще нужно сделать за оставшееся время.

Я хмыкнул, но спорить не стал. Мне были знакомы такие мысли. Равно как и бессонница, когда я лежал и прислушивался к биению сердца, пытаясь понять, все ли с ним в порядке.

А вы думаете, что человек моей профессии заключает со смертью мирный договор еще в молодости?"

"Мы встретили нескольких местных, пересекая долину, равнинная часть которой теперь превратилась в ухоженные поля и пастбища. С нами ни разу дружески не поздоровались. Мы не увидели ни единой приветливой улыбки. Да, на нас никто дерзко не замахивался, но я без труда ощущал неприязнь истерзанного народа. В этих краях уже много лет не было серьезных сражений, но все взрослое население, здесь – это те, кто выжил в те ужасные времена, как уроженцы этих мест, так и пришлые, поселившиеся на опустошенных землях и избежавшие в других краях еще больших ужасов. И никто здесь не хотел, чтобы зло из прошлого вернулось.

Эта земля сильно пострадала во времена Хозяина Теней Длиннотени. Продолжала она страдать и после его свержения. Кьяулунские войны отняли у нее почти все, что не успели отнять Длиннотень и войны против Хозяев Теней. А теперь вернулся Черный Отряд. С равнины, из логова дьяволов. И всем казалось, что снова наступит время отчаяния.

– Не могу сказать, что виню их, – сказал я Госпоже.

– Что?

Я объяснил.

– А-а… – безразлично протянула она. Кое-какие убеждения никогда не меняются. Госпожа была могущественным правителем намного дольше, чем прожила жалкой блошкой в подбрюшье мира. И сочувствие – вовсе не то качество, которое привлекает меня в ней.

Как оказалось, наша медлительность едва не вывела Тобо из терпения.

– Как вижу, старушка до сих пор стоит, – сказал я о вратах.

Мы с Госпожой достали свои Ключи и пропустили своих товарищей через врата. Мургена первым, чтобы он смог убедиться, что у его сыночка до сих пор на месте все ручки, ножки и пальчики.

– Стоит, – признал вундеркинд. – Но, вероятно, только потому, что Длиннотень все еще на равнине.

– Что? – раздраженно спросила Госпожа. – Мы ведь обещали. И мы в долгу перед Детьми Смерти.

– Верно, – согласился Тобо.