Черный Отряд

Хоть она и дразнила меня, в ее словах заключался намек. Я обнял ее и сказал:

– Я вернусь на равнину, чтобы не идти на риск столкновения. Мы ведь всегда сможем прокрасться сюда как-нибудь в другой раз. – Но мне не доставит радости то, что Бовок и на сей раз удастся уйти.

Я задремал, размышляя о логике Ворошков. И об этом загадочном мире, так давно пославшем наших предшественников в крестовый поход, цель которого уже давно забылась. Может, Ворошки лишь марионетки Кины? Не могут ли они оказаться еще одним механизмом, с помощью которого Мать Тьмы попытается начать Год Черепов?

– Нет, – не согласилась Госпожа, когда я высказал эту мысль вслух. – Мы знаем, кому предназначена эта роль.

– Я даже и думать о Бубу не хочу, милая. Я просто хочу спать.

25. Сияющий Камень. Мститель

Гоблин не отрицал ничего:

– Она каким-то образом сохраняла меня живым. Намеревалась меня использовать. Но она ничего со мной не сделала. Я почти все время спал. И видел уродливые сны. Наверное, ее сны.

Голос маленького колдуна звучал чуть громче шепота. И дрожал. Постоянно казалось, что Гоблин вот-вот расплачется. Неукротимый дух, делавший его прежним Гоблином, куда-то подевался.

Его слушатели никак не приветствовали его и не давали понять, что он им нужен. Он был и нежеланен, и не нужен. Потому что четыре года проспал рядом с Повелительницей Ночи, Матерью Обманников.

– Она живет в самом унылом месте, какое только можно вообразить. Там сплошная смерть и разрушение.

– И безумие, – добавила Сари, не отрывая взгляда от штанов, которые штопала.

– Где Копье? – спросил Тобо.

Гоблина уже про него спрашивали. Копье Страсти было душой Отряда. Так же, как и Анналы, оно связывало воедино прошлое и настоящее. Оно непрерывно находилось с Отрядом с самого его ухода из Хатовара и вернулось вместе с ним. Оно обладало как символической, так и реальной силой, будучи ключом к вратам. И еще оно могло причинять богине жуткую боль.

Гоблин вздохнул:

– От него остался только наконечник. Внутри Кины, когда я ее пронзил. Она заставила его переместиться сквозь ее плоть, и теперь он попал в ее лоно.

Капитан, которой откровенно не нравился этот языческий разговор, рявкнула:

– Может ли кто-нибудь из вас, неверных, это объяснить? Тобо?"

"– Я ничего не знаю о религии, Капитан. Во всяком случае, ничего практического.

– Кто-нибудь?

Никто из неверных не отозвался.

Зато у Дремы имелось несколько мыслей по этому поводу. Первая – то, что Кина не настоящая богиня. Она всего лишь поразительно могущественный монстр. И все гуннитские боги и богини есть не что иное, как могущественные монстры. А истинный бог только один… Она стояла, не сводя с Гоблина глаз и гадая, уж не станет ли наилучшим выходом, если его попросту прикончить? Молчание затягивалось.